Верни Мою Душу (СИ) полностью

Люцифер дотронулся губами до её волос и негромко произнес.

— Кто же говорит про силу, мышонок? Тебе понравится, обещаю…

— Вряд ли.

Внезапно он резко оттолкнул мышонка от себя, а потом его холодные руки коснулись её горла. Вероника смело смотрела ему в глаза, даже когда Князь сильнее стиснул пальцы.

— Твои эмоции сводят меня с ума, Вероника, — его спокойный голос никак не вязался с горящим взглядом темных глаз. Отголоски чувств девушки его действительно опьянили. — Я ничего не могу с собой поделать… Твоя ненависть, твоя боль, твоя беспомощность… Мой маленький мышонок, — прошептал, сжимая ее горло, — я хочу узнать все твои эмоции, перепробовать… Как думаешь, на столе будет удобно? — и отвлеченно поинтересовался, разглядывая стол из темного дерева. — Или все-таки спальня? А, Вероника, где тебе больше нравится? — издевательски поинтересовался.

Та угрюмо промолчала, поджав губы.

— Значит стол…

Буквально через минуту раздался звон — это Дьявол смахнул посуду. Несколько тарелок разбились на крупные осколки. А потом Вероника спиной ощутила гладкую и прохладную поверхность стола. Он навалился на нее сверху.

Девушка хотела его оттолкнуть, но Люцифер оказался сильней. Тогда она попыталась ударить его, но Хозяин Пустого Мира с легкостью пресек эту слабую попытку. Одной рукой он держал ее запястья, а другой расстегивал пуговицы сарафана.

Вероника шумно выдохнула, когда его губы коснулись ключицы. Нежный, едва ощутимый поцелуй. Дьявол улыбнулся, когда мышонок снова попыталась оттолкнуть его.

— Борешься… Правильно, мне это нравится, — усмехнулся.

Его губы рисовали невидимые узоры на её теле, пальцы ласкали грудь, скользили по животу и внутренней стороне бедра. Не смотря на полыхавшую в груди злость, всё равно … От каждого его прикосновение по телу словно расходились тысячи маленьких серебристых искорок. И остро хотелось прижаться к его губам, чтобы почувствовать их горьковатый терпкий вкус.

Она с трудом сдержалась, чтобы не поддаться ему навстречу, когда Князь стянул с нее трусики, и его рука опустилась ниже… Когда его губы оставили краткий пряный поцелуй на шее…

Люцифер замер и не сдержал улыбки, заглянув в её светлые глаза, где плескалась та самая остро-сладкая смесь желание и ненависти.

— Ай, ай, ай, мышонок, — склонился он к её уху, — как же быстро ты сдалась… Так даже не интересно.

— Пошел ты.

Он хрипло рассмеялся.

— Я-то уйду, только стоит закончить начатое. Ты согласна? — шепнул лукаво и раздвинул её ноги шире. — Конечно согласна… — и склонился было к ее лицу.

Вероника не знала, чем бы всё закончилось, если бы в этот момент странный гость не дал о себе знать. Тень бесшумно скользнула к ним и замерла в шаге. Сгорбившись, шакал насмешливо посмотрел на Люцифера, блеснув яркими, словно угли, глазами и исчез, будто его и не было.

Дьявол отвлекся, продолжая недоуменно смотреть на то место, где мгновение назад сидел, сгорбившись, сын Аннубиса. Вероятно, он и сам не ожидал от своих созданий такой самостоятельности.

Этот момент подходил идеально: Вероника собрала все силы и оттолкнула его, соскочила на пол. А когда Люцифер подскочил к ней, схватила с пола осколок тарелки и полоснула им по лицу Князя.

Несколько капель черной крови упали на пол.

Воцарилось молчание.

Он поднес руку к царапине и теперь как-то странно разглядывал кровь на кончиках пальцев, Вероника же замерла, в выставленной руке сжимая осколок. Её тяжелое дыхание и громкий стук сердца были единственными, что нарушало хрупкую тишину.

— Такая смесь ненависти и желание тебе нравится? — ядовито поинтересовалась она, отходя еще на пару шагов назад.

Люцифер всё также молчал. Но вот кривая и столь знакомая Веронике ухмылка тронула его губы.

— Мы еще не закончили, мышонок… — слизал свою кровь с пальцев. — До встречи.

Он исчез.

Только после его ухода, спустя несколько минут Вероника опустила руку. На ватных ногах добрела до дивана и рухнула на него. Медленно разжала непослушные окаменевшие пальцы — осколок с тихим звоном упал на пол.

Тут она неожиданно рассмеялась. Смеялась она долго, а потом в один момент спрятала лицо в ладони и горько-горько разрыдалась.

Когда Николай зашел в спальню, то обнаружил там своего сына. Егор стоял возле туалетного столика и расставлял несколько фотографий в посеребряных тонких рамках. Тех самых, которые после смерти Вероники, Николай убрал с глаз долой. Как он говорил себе, чтобы боль от потери не так остро отдавала в груди.

Мужчина замер на пороге, наблюдая за мальчиком. Тот закончил и хмуро посмотрел на отца. Такие же пронзительно голубые глаза, как у Вероники. И взгляд, как у матери.

— Я не разрешал тебе их трогать, — первым разрушил напряженное молчание Николай.