— Нет, — подтвердила я. — Я приезжала по звонку, ставила подпись, не особо вчитываясь… и не смотри на меня так, Паш, — попросила я. — Ты просто не знаешь мою мать. Поверь, из всех возможных зол, на тот момент, я выбирала меньшее.
И мне действительно так казалось.
Мать просто нашла способ дополнительно на мне заработать. Пока я не нашла себе обеспеченного мужчину и не затащила его под венец, разумеется, обеспечив ей дальнейшую безбедную жизнь.
А вот слова представительной женщины в белом халате… О, она истратила на меня всё своё красноречие.
И объясняла всё так проникновенно… Мол, некоторые девушки не могут использовать свои имена по ряду причин. Излишняя опека родителей, суровый навязанный жених, ошибки из-за любви…
Она много говорила.
Не могу сказать, что поверила ей в её… назовём это – исключительно благие намерения. Дополнительную сумму наличными за чужое имя в документах она точно брала не маленькую, деля её с матерью. Но…
Как я уже сказала ранее – из всех зол на тот момент я выбрала наименьшее.
Подумаешь, в медицинской карте у меня значится череда сомнительных операций… Мне и сейчас до этого не было никакого дела. Я же знала, что делала, а чего никогда не было.
А вот то, что про выписки может узнать Андрей – я предугадать не смогла.
И что дальше делать с открывшейся мне правдой – тоже не знала.
Третий день без нормального сна плохо на мне сказывался. Мало того, что я стала нервной и периодически рычала на Юльку, так и сейчас, смотря в потухший экран смартфона, думала не о том, что только что в грубой форме послала потенциального работодателя, откликнувшегося на моё резюме, а…
Да.
Я продолжала думать об Андрее.
Точнее о том, почему всё вышло именно так.
Злой рок какой-то, честное слово! Столько всего и сразу в один день.
Тут и Катюха, со своим правдорубным видео. И Николь, со своими сканами…
К слову о последней, у меня были мысли касательно того, каким именно образом ей в руки попали эти бумажки. Ведь для того, чтобы узнать про них – нужно воспользоваться определённой услугой врача…
Сомневаюсь, что в больнице всем подряд можно листать медицинские карточки пациентов. Ох, Ника, Ника… была бы я чуть гнилее, обязательно отправилась бы тебе мстить. Даже интересно, что именно она делала по эксклюзивному прайсу. Избавлялась от нежелательной беременности или…
— Да чтоб тебя! — выругалась я, чуть не выронив из рук вновь зазвонивший телефон.
На этот раз на дисплее высвечивался знакомый номер. Вот только нужно ли брать трубку – я была не совсем уверена.
Виталий Петрович.
Я понимала, по какому поводу он звонит. Вот только…
В последнее время я слишком много думала об Андрее. И о том, что вернусь на работу, «поддавшись на уговоры» его отца – тоже. Но меня саму смущали цели, которых я хотела добиться этим поступком.
Доказать что-то Андрею.
Мой страдающий от недосыпа мозг не мог выстроить чёткое определение того, что именно я хочу.
Пять лет прошло, в конце концов. Что сейчас изменят мои пояснения? Я поморщилась от мысли, что любая заготовленная мною речь будет смахивать на оправдание.
Зачем что-то кому-то доказывать? Тем более, что ничего доказать я и не смогу. Да и не нужны Андрею мои доказательства, даже если я их добуду…
В памяти тут же всплыла наша последняя встреча.
То, как он прижал меня к себе. Всё было так… привычно. Словно не было этих пяти лет. Не было боли.
Боли…
Если верить словам Паши, Андрей переживал наш разрыв не легче, чем я. Не рыдал прилюдно, разумеется. Да и мороженкой под мелодрамы не закидывался…
Вискарём заливался. Топил, так сказать, печаль в вине. Да так усиленно, что в какой-то момент родители уже были готовы бить тревогу. Хотя представить это я себе могла слабо. Андрей всегда относился к алкоголю с налётом пренебрежения, а тут…
— Ты жива? — Юлька приоткрыла дверь в мою комнату, мотнув головой на телефон. — Давно звонит… почему не берёшь? Кто там?
Я опустила взгляд на экран. Пока я размышляла, Виталий Петрович успел сделать три попытки дозвониться до меня. И даже написал сообщение, которое я не раздумывая открыла и прочитала вслух:
— «Алина, не глупи. Андрей нанял другого проектировщика. Не жалко меня, пожалей свой труд!», — усмехнувшись, я устало посмотрела на Юлю: — Что им всем от меня нужно?
— Тебе нужно поспать, Лин, — подруга осторожно прошла в комнату и присела рядом со мной на кровать, забрав из моих рук телефон.
— Да не хочу я спать, — соврала я.
Устала я ужасно. Но понимала, что уснуть не смогу.
Мысли, мысли, мысли…
Картинки того, что было бы, если бы Андрей всё же поговорил со мной в ту ночь.
Или что было бы, если бы я не уехала. Приходила бы к нему снова и снова, требуя пояснений.
Я не могла сказать, что простила Андрея за те слова. За то, что он так поступил со мной. Но…
Я поняла его. Поняла, почему он сделал именно так. И скорее всего, окажись в тот момент я на его месте – сделала бы точно так же. Не стала бы слушать.
А для чего?
Всё же и так очевидно.
