Отец нарек мне иное имя: Ифри. Это имя великой богини, покровительницы его родной страны. Там никто не принимает важных решений, не воззвав к Великой Матери Ифри. Ее гордый образ выбит на золотых монетах царства и высечен на каменных стенах горных пещер. Но за пределами африканского континента ее имя неизвестно — оно подобно звезде упавшей на землю, оно не принадлежит никому. Пусть же оно достанется дочери Исмона.
Когда у меня родился младший брат, отец назвал его Идир. Это имя другого великого бога его страны.
Жили мы тогда счастливо. Колдунья не только щедро вознаграждала отца за работу, но и повелела людям племени уважать его, хоть он и раб. Проживши долго, колдунья знала, что иногда люди чахнут и переходят от жизни к смерти не только от голода, но и от презрения людского. Отец боялся, что колдунья рано или поздно сама научиться писать знаками и не захочет больше ему платить. Но он боялся зря. Ведь в наших лесах есть поверье: если северянин станет рисовать знаки, именуемые буквами, то его правая рука превратиться в заячью лапу. А люди из далеких южных стран, по поверью этому, уже рождаются на свет с правой рукой, умеющей писать. Как рыбы умеют плавать, хотя никто не учит их. И дети их наследуют это умение. Поэтому Исмон был нужен колдунье, и его дети тоже.
Когда мы с братом подросли, отец рассказал нам про страны юга. Наслушавшись его, мы с Идиром играли в царя и царицу. Отец сказал, что в государстве должны быть чиновники. "А чиновники, это кто?", спросили мы. Отец объяснил. Но мы не уразумели его объяснений зачем они нужны! Поняли только, что это кровопийцы. Мы назначили чиновниками комаров. Они, как и полагается чиновникам, так и вились вокруг царя и царицы. Главным Жрецом Царства мы назначили соседскую девочку Большую Росомаху. А царский дворец построили из еловых веток.
Отец печально смотрел на еловый дворец, и я спросила его, не горюет ли он по родной стране и семье своей. Он ответил:
