– Либо ты договорился о чём-то с Ковалёвым и остаёшься это отпраздновать, – зевая ответил Никита. – Собственно, ты для этого к нему и поехал. Либо, – друг сделал паузу, – его сестра всё же добилась своего, и ты позволил ей наконец-то затащить себя в койку и…
– Здесь Настя, – мне стоило сказать два слова, как в нашем разговоре повисла долгая пауза.
Никита был со мной тогда, как мог поддерживал и прикрывал, пытаясь отговорить от скоропалительных решений. Давил на совесть, на мои чувства к жене. На её чувства.
Внезапный приезд Насти всё расставил по своим местам. И пусть сначала я сомневался, что поступил правильно, то потом сомнений не осталось – это был единственный выход дать ей настоящую семью, которую она заслуживает. А не то, что смог бы дать ей я.
– И у неё есть сын, – прочистив горло, признался я Никите.
– Глеб…
– И она наврала мне про его возраст, – договорил я. – Он мой.
– О, – выдохнул Никита. – Знаешь, я говорил тогда, и повторю сейчас – ты идиот.
– Знаю, – не стал я оправдываться.
– Расскажи ей правду, – попросил меня Никита. – Тогда она хоть с сыном тебе даст видеться. Он точно твой? Ты пойми меня правильно, всё же учитывая…
– Мой, – уверенно ответил я, вспомнив Матвея и неожиданно для себя улыбнувшись. – Но тест сделать придётся. В этом ты прав. Настя… немного отрицает наше с ним родство. Я бы мог ей сказать, что свидетельство о рождении мальчика мне уже прислали, и по срокам всё сходится, но, боюсь, это обострит ситуацию ещё больше. Настя, как ты понимаешь, мне не очень рада.
– Странно, что она тебя просто не прибила при встрече, – хмыкнул Никита.
Потерев поцарапанную щёку, я подумал, что в чём-то он прав. Настя уже дважды пыталась меня побить. И ведь есть за что…
Ещё немного поговорив, переведя тему на рабочие вопросы, я направился обратно в дом.
По пути к своей комнате, я неожиданно остановился у двери в спальню Матвея. Пока Настя выходила на прогулку с этим Олегом, я не удержался, и, поджидая её, заглянул к нему.
Что должен чувствовать отец, глядя на своего спящего сына? Я не знал, но смотря на развалившегося в кроватке мальчишку, почувствовал себя обделённым. Я не видел его рождения. Не слышал первые слова. Не был рядом, когда он впервые встал на ножки.
Я всё это пропустил.
И виноват в этом лишь я сам.
Вот и сейчас, стоя в коридоре, я вновь ощутил во рту привкус горечи.
Прошлое не вернуть, и исправить то, что уже прошло, я не в силах. Но смогу ли я исправить будущее?..
***
Спускаясь на кухню за утренним кофе, я замедлил шаг, услышав голос Насти:
– … он всё понял. Именно поэтому я и хочу уехать сейчас.
Взглянув на наручные часы, я мысленно усмехнулся. Решила сбежать от меня, значит. Странно, что ночью не уехала.
– Давай я хотя бы попрошу тебя отвезти…
– Не стоит, – не приняла она предложение хозяйки дома. – Я уже заказала машину.
Я встал в дверном проёме и скрестил на груди руки, наблюдая за тем, как Настя смотрит на экран своего телефона. Матвей пил сок, жизнерадостно махая ногами и с интересом поглядывая в мою сторону.
– Через десять минут подъедет, – сказала Настя Оксане.
Она была единственной, кто ещё меня не заметил.
– Доброе утро, Глеб, – прочистив горло, поздоровалась со мной хозяйка дома.
– Доброе утро. Всем, – ответил я, заметив, как дрогнули плечи продолжающей стоять ко мне спиной Насти. – Ты куда-то уезжаешь?
– А кто вас поцарапал? – неожиданно обратился ко мне Матвей. – Кошка?
Я даже не понял сначала, про что он говорит, запоздало вспомнив про царапины на лице.
– Да, – немного хрипло от охватившего меня волнения, ответил Матвею. – Кошка.
– А почему?
– Я её неправильно погладил, – улыбнулся я, бросив взгляд на Настю.
Она так и не решилась повернуться ко мне, продолжая стоять спиной. Но мне не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, как она сейчас нервничает. Она телефон сжимала с такой силой, что пальцы побелели.
– Надо гладить по голове, – со знанием дела просветил меня… сын. Я старался подметить каждую деталь. Тёмные волосы, умные глаза… цвет которых он унаследовал от матери. – А вы по чему её гладили?
– Достаточно! – Настя ударила рукой с зажатым телефоном по столу. – Матвей! Не приставай к дяде. Дядя уходит. И что я тебе говорила про разговоры с незнакомыми людьми?
Оксана молчала, но я уверен, даже она заметила, как дрожит голос Насти. И как ей сейчас страшно. Вот только чего она боится?
Или это не страх, а злость? Проявление ненависти ко мне?
Как бы то ни было, но от сына я теперь не отступлюсь.
– Мама права, – улыбнулся я Матвею, подходя к нему и опускаясь на корточки. – С незнакомцами разговаривать нельзя. Меня зовут Глебом.
Матвей внимательно посмотрел на мою протянутую в его сторону ладонь, после чего вложил в неё свою ладошку, пожимая мне руку:
– Матвей, – важно сказал он, посмотрев на Настю. – Мы познакомились.
– Нам пора ехать, – ответила она ему, беря в руки чемодан и рюкзак, указывая сыну на второй. – Идём.
– Я помогу, – Оксана поднялась с места, но я её немного опередил.
Потянув Матвея за руку со стула, помогая ему встать, я подхватил с пола рюкзак, направившись к Насте:
– Дай.
– Нет, – сквозь зубы ответила она.
