Видимо, раны у Кирилла всерьез болели, потому что когда я промывала их водой, бедный парень несколько раз негромко простонал, да и опухоль вокруг ран быстро расползалась. Вот только заражения крови нам еще не хватало!
– Так... – Глеб посмотрел на распухшую руку Кирилла. – Тот антибиотик, что я прихватил с собой, посильнее будет, чем те, что у тебя в мешке.
– Да ты только посмотри на эту опухоль...
– Чего на нее смотреть, надо меры принимать, пока не поздно... – в руках у Глеба был пузырек из темного стекла. – Держи парня изо всех своих сил – сейчас ему будет очень больно. Но главное, его руку не выпускай, держи мертвой хваткой, чтоб он ее не отдернул.
Глеб отвинтил крышку у пузырька, и принялся лить тонкой струйкой мутноватую жидкость, которая, касаясь человеческой плоти, словно обжигала ее, превращая рану в нечто белое, словно обожженное огнем. Мне даже показалось, будто пахнуло чем-то горелым... Не имею представления, что это было за средство, но Кирилл изогнулся и закричал, а еще он попытался вырвать у меня свою руку, но я вцепилась намертво.
Когда же Глеб закончил лить белесую жидкость, а раны выглядели неприятными белыми полосками, то Кирилл стал приходить в себя – как видно, острая боль немного прояснила его задурманенную голову. Пока я бинтовала чистой холстиной его руку, Кирилл прошептал:
– Где я?
– В безопасности... – Глеб закрутил крышечку на пузырьке. – Ты как себя чувствуешь?
– Понять не могу, голова кругом...
– Тогда проглоти сейчас пару таблеток, и к завтрашнему дню будешь как новенький.
Через несколько минут Кирилл уже спал, а мы с Глебом сидели, прислушиваясь к его прерывистому дыханию. Надо же: провели всего пару дней в этом мире, и уже такие неприятности!
– Глеб, что за водицу ты лил на раны Кирилла?
– Эта, как ты ее назвала, водица, прекрасное обеззараживающее средство... – усмехнулся тот. – Припекает, правда, так, что мало не покажется – по сути, там выжигаются все ткани, как пораженные, так и больные. Правда, шрамы остаются, но Кирилла парой дополнительных рубцов не испугать.
– Я понять не могу: отчего эта тварь легко увела Кирилла, а со мной и с тобой ничего не смогла сделать.
– Могу предположить, что эта лысая обезьяна воздействует прежде всего на тех, кто находится в спокойном состоянии. Как видно, прихватила Кирилла в тот момент, когда он хм... был несколько расслаблен. Ну, а мы с тобой были взвинчены и злы, так что...
– Погоди... – подняла я руку. – Прошло совсем немного времени между нашим появлением у этого сарая и тем моментом, когда Кирилл оказался один. Получается, что это существо уже сидело где-то недалеко отсюда, в укромном месте, поджидая возможную добычу. Как видно, тварь приползла с наступлением сумерек. Пока нас было трое, уродина никого не трогала, однако стоило нам разделиться, а Кирилл отошел в сторону, как она сразу взяла его под свой контроль.
– Думаю, так оно и было. Кстати, хорошо палкой махаешь. Что, спортивное прошлое дает о себе знать?
– Со спортом я никогда особо не дружила, уроки физкультуры в счет не идут. А палка... Это у меня получилось с испуга, не иначе... Ой, что это?
Снаружи снова донесся непонятный звук, то ли писк, то ли шипение. Похоже, та лысая обезьяна, расстроенная тем, что у нее из-под носа увели добычу, никак не желает отставать от нас.
– Это то, о чем я думаю?
– Не ты одна.
– Интересно, что это за тварь такая?.. – я прислушивалась к звукам, доносившимся из-за стены.
– Ясно, что не добрый самаритянин, желающий проводить усталого путника до своего дома, чтоб предоставить ему отдых и приют. Я, кстати, прошел немного в том направлении, куда эта обезьяна вела Кирилла. Там метров через двадцать из земли поднимается небольшой каменный холм, у основания которого, за поломанными кустами, виднеется то ли нора, то ли нечто похожее. Как понимаешь, уточнять я не стал, и заглядывать внутрь тоже не решился. А еще неподалеку лежали обглоданные кости какого-то животного... Кстати, ты отпугнула эту белесую скотину своим криком и визгом. Склонен считать, что эта тварь проживает в темноте и тишине, и твои вопли ее если не напугали, то удержали от нападения на нас.
– Нора, говоришь... Выходит, эта тварь не пришлая, а обитает здесь?
– Естественно... – хмыкнул Глеб. – Как думаешь, почему в здешней деревне с заходом солнца так пусто и жители закрывают все двери? Да и на окнах почти наверняка есть ставни, только эти ставни закрываются с внутренней стороны.
– И староста об этом знал, но нас не предупредил... Непорядочно.
– Люди, знаешь ли, вообще потенциальные лгуны... – пожал плечами Глеб. – Причем это утверждение справедливо как для нашего мира, так и для этого. Так что в поведении старосты я не нахожу ничего необычного.
– Непонятно другое: почему здешние жители терпят подле себя это существо, и не пытаются от него избавиться?
