Мари всегда была на стороне сыновей: мол, детство не стоит отбирать, потому как даже она в свои пять лет еще и не думала об учебе, учитывая даже то, что человечество живет меньше и всегда торопится жить.
На озеро мы все же попали всей семьей, и Мари принялась учить детей прыгать с папиных ручек, показывая, что нужно делать, чтобы взлетать выше. Риар незаметно подталкивал их потоками воздуха еще выше, чтобы детям было веселее, а Белир вовсю следил и ловил струями воды самых неуклюжих. Смеялись все, потому как у детворы это выходило слишком уж презабавно. Но вот Сульгенэль, как обычно, самоустранился от забав и стоял в стороне, печально наблюдая за всеми.
– Почему не веселишься со всеми? – я тихонечко подошел к нему и оперся о другую сторону дерева, где он стоял.
Он вздрогнул от неожиданности – видимо, сильно задумался, раз меня не заметил.
– А ты почему ушел от всех? – он не стал мне отвечать.
– Решил посмотреть, что такого интересного ты видишь со стороны, раз не со всеми.
Я улыбнулся краешком губ, не пытаясь допытываться о его внутреннем состоянии, – если посчитает нужным, сам обо всем расскажет. Как говорит Мари, мы семья и должны доверять друг другу.
– Ты когда-нибудь жалел о чем-то? – внезапно спросил Сульгенэль.
Меня удивил его вопрос, но я не подал вида.
– Каждое существо о чем-то сожалеет хоть раз в жизни, – смотря на эльфа, я видел, что его что-то съедает изнутри, но Сульгенэль молчал, хмурился и молчал. Скорее всего, Мари права, раз больше ему уделяет внимания, ему это сейчас нужнее.
– Мари сильно беспокоится о том, что никак не может соединиться с фениксом, – перевел он тему, потому как не хотел говорить о том, что его тревожит. А я и не стал настаивать.
– Все у нее получится, наверное, просто нужно на это время.
Я пожал плечами и теперь сам переключил внимание на другое. Схватив эльфа, потащил в воду ко всем: нечего стоять и отбиваться от семьи, не умеешь – научим, не хочешь – заставим!
– Мари, смотри, – Шерон поднес мне большой фолиант и осторожно водрузил на стол передо мною. – Вот тут еще есть информация о фениксах.
Мы опять принялись объезжать все родовые замки краев, чтобы в очередной раз покопаться в библиотеках. Сейчас мы пребывали в Ларионии. Тут всегда было лето, и мне нравилось сюда приезжать, когда в более северных краях были ветры или прохлада. Зим в этом мире не было вообще, просто ночи становились холоднее, но вот у эльфов и нагов даже этого не наблюдалось. Так что тут можно было наслаждаться постоянным теплом.
Как-то мне очень сильно захотелось увидеть снег, я даже плакала. Скорее всего, гормоны тогда играли, ну а мои драконы это восприняли всерьез и, утеплив меня, повезли в горы. Сколько лавин тогда из-за нас сошло, мы не считали, но вот когда отмокали уже на источниках, они припомнили мне их все. Где это видано, чтобы драконы в своем драконьем виде демонстрировали, как они умеют кататься по снегу?
А я тогда смеялась до икоты, потому как более неуклюжих созданий я еще не видела, все же для драконов одно место – это небо.
– Тут написано, что фениксы умеют делиться искрою своей жизни, – Шерон продолжал листать книгу и показывать фрагменты строк, где он умудрился отыскать нужное. – А вот тут – что вы летаете быстрее всех, за счет того, что мгновенно можете оказаться в любой точке мира и вне его.
– Это все хорошо, конечно, но вот как эти самые способности вытащить? – я опять вздохнула и принялась сама листать фолиант.
Уделив ему уйму времени, я уже к концу просто настойчиво пролистывала станицу за страницей, боясь пропустить что-то важное.
Между двумя страницами, практически сливаясь с ними, оказался зажат бумажный конверт, он практически приклеился временем, сросся со страницами. Но аккуратно отцепив, я взяла пожелтевшую бумагу в руки.
– Что это? – обратил внимание Шерон на мои действия.
– Письмо? – не знаю зачем, но я спросила, не решаясь его вскрыть, потому как оно оказалось запечатанным.
– Дай глянуть, – протянул руку Шерон. – Ему около семисот лет, и на нем когда-то были охранки. Правда, сейчас они уже давно разрушены, только и осталась вот эта печать.
Он тоже повертел письмо и погладил пальцем жесткий оттиск на сургуче.
– Это знаки правящей некогда королевы, – он вернул мне письмо, хотя было видно, что ему любопытно и он бы не прочь взломать печать.
– Чем занимаетесь? – в библиотеку зашли мои довольные котики.
Нежно поцеловав меня, они обратили внимание на конверт.
– Вот письмо нашли, думаем, распечатать его или нет, – я помахала желтеньким конвертиком.
– А чье оно? – тут же заинтересовался Денли, тоже беря в руки конверт и, как до этого делал Шерон, принялся проверять его и рассматривать печать. – Это печать королевы Дэриниэли. Она исчезла сразу же после войны, никто не знает, что с ней случилось. Тогда еще, в то же время, Сульгенэлю пришлось взойти на престол, так как он единственный остался с сильной кровью.
