— Говорю же: не знаю. Я не видел Аню со вчерашнего дня.
— Аню? Так вы с ней близки? – хохотнула Сара. Оказывается, книжная мышь не так уж проста. Крутит с Иваном, а, может, и с этим уродом тоже.
— Аня была моим психотерапевтом.
— Вот как? Не думала, что они еще существуют. Почему была? Вы поссорились?
— Вас это не касается.
— Еще как касается! Хочу узнать об этой Ане как можно больше.
— От меня вы ничего не узнаете.
— Это мы еще посмотрим. Я ведь могу сдать тебя патрульным. Отвезу в Хоупфул-Сити, и тебе там быстро прочистят мозги.
— Я и так собираюсь сдаться властям, — он улыбнулся, но глаза оставались мертвыми, неподвижными. – Мне здесь больше нечего делать. И помнить я больше ничего не хочу.
Сара нахмурилась – только время потеряла на этого урода. Наверное, мышь почувствовала, что пахнет жареным и залезла в какую-то глубокую нору. Ничего, у нее есть для нее приманка. И получше этого дерганого психа.
Сара подошла к нему и тихо сказала:
— Если вернется Дивинская, передай, что у меня ее парень. Хочет, чтобы он жил – пусть приезжает на фабрику. Времени у нее до завтра.
Когда она ехала обратно на фабрику, ее мысли невольно возвращались к Ивану. Она заявила Элу, что убьет Ивана, когда узнает о машине. Неужели она действительно хочет этого? Дьявол! Пять лет прошло, а увидела его и размякла. До сих пор тянет к нему. Доверить Элу допросить Ивана? Чтобы избежать соблазна. Он ведь будет упираться до последнего, и в конце она все равно убьет его. Или отпустит? Что, если он согласится бросить свою подружку и снова вернется к ней? Они отдадут Буллсмиту машину, получат деньги и купят себе остров где-нибудь ближе к экватору.
Сара давно перестала мечтать. Вся ее жизнь шла вразрез с любыми мечтами и планами. После того, как ее избили близнецы Грейнорсы, и она попала в больницу, Сара сменила несколько приютов. Ей часто приходилось драться, и она налегла на спорт. Бегала по утрам, и, когда удавалось, занималась тяжелой атлетикой. Занятия не прошли даром, и настал день, когда Сара дала отпор четырнадцатилетнему Стиву, задиристому лидеру школьной банды. На всю жизнь она запомнила бурлящую в крови радость победы. И ничто, даже строгая отповедь директора, не могло омрачить ее первый триумф. Когда Саре исполнилось восемнадцать, она поступила в колледж. Хотела стать врачом. Не вышло. Спустя два года началась война, студентов отправили в военный госпиталь, а Сара поступила в морскую пехоту.
В морской пехоте Саре тоже пришлось нелегко. Мужчины посмеивались над рыжей девчонкой или пытались клеить ее. Сара напрягалась изо всех сил, вдвое больше времени уделяла тренировкам и через несколько месяцев стала одной из лучших. С тех пор она никогда не опускала планку. Потом и кровью она получила то, что имела и не собиралась с этим расставаться. Когда Иван выдаст местонахождение машины, она его пристрелит. У Сары Прешис не должно быть слабостей. Они тянут вниз, на дно.
Комната, где заперли Ивана, походила на кладовку. У одной стены торчал высокий стеллаж, заполненный коробками, железными банками, упаковками. Вероятно, здесь Гилрой хранил съестные припасы. Хотя магазинов в Трущобах не было, продукты и вещи получали в Центре, все же подпольную торговлю никто не отменял. Гилрой успешно торговал едой, сигаретами, алкоголем. Если у тебя есть деньги – можно и в Трущобах достать все, что нужно. Конечно, был другой способ сделать покупки — выбраться в Хоупфул-Сити, богатый супермаркетами, моллами и прочими торговыми местами. Вот только в Хоупфул-Сити были патрульные. И каждый поход в магазин означал риск быть пойманным. От того обитатели Трущоб предпочитали дилеров Эла. Те брали деньги, отдавали товар и не задавали вопросов.
Иван, как только его доставили на фабрику и приковали к стулу, задумался о побеге. Напротив двери было окно, забранное решеткой, с открытой форточкой, в которую и ребенок едва пролезет. В форточку с улицы задувал ветер и залетал мелкий холодный снег. Перед тем, как приковать к стулу, люди Эла забрали у него куртку. Неужели Эл рассчитывал, что он замерзнет? Иван усмехнулся – он спокойно переносил жару и холод. Солдатская привычка.
Он оценивающе глянул на решетку. Расстояние между прутьями хоть и не маленькое, все же не для такого здоровяка, как он. Окно отменяется. Остается дверь. Железная дверь снаружи запирается на засов. Изнутри не открыть. Разве что заманить охранника внутрь. Но для начала нужно отцепить наручники. Здесь у Ивана было небольшое преимущество. Его протез. Как только его оставили одного, он попытался правой рукой отсоединить кисть протеза, чтобы стянуть наручник. Не успел. Дверь открылась и в комнату вошла Сара.