— Зачем мне менять свою налаженную жизнь, белый придурок? Я вырос в этих кварталах. Властям Хоупфул-Сити всегда было наплевать на нас. Знаешь, сколько детей с этих улиц окончили колледжи? Пара сотен, не больше. А сколько спились или сдохли от передоза? Тысячи. Трущобы годами были помойной ямой для чистенького Хоупфул-Сити. Здесь тюрем было больше, чем школ и больниц. Я в восемь лет вышел на улицы. Толкал дурь, чтобы купить пожрать себе и матери. Отец напивался и избивал нас. Мать до смерти боялась его и не могла меня защитить. И все вокруг жили так. Мне повезло. Я был выше, крепче других, и меня приметил тренер по боксу. И я смог вырваться. Но никто из моих друзей не дожил до тридцати. Все, что я узнал в этой гребаной жизни – если ты не выбрался из этой ямы, ты сдохнешь. А чтобы выбраться отсюда, приходится делать плохие вещи.
— Но ведь ты выбрался, — возразил Иван. – Почему не хочешь помочь другим? Ребятам с твоих улиц. Тем, у кого сейчас нет шансов вырваться из Трущоб, изменить свою жизнь.
— Разве я не даю им шанс? – усмехнулся Эл. – Каждый на этих улицах знает, что у него есть выбор. Толкать дурь и зарабатывать деньги или употреблять и сдохнуть через пару лет. Разумный выбор, тебе не кажется? Те, кто работают на меня, имеют все: крышу над головой, защиту, еду, тачку. Если желают, могут посылать детей в школы Хоупфул-Сити. Их все устраивает, правда, Бэдж?
Охранник согласно кивнул.
— А как насчет девчонок там, наверху? Тех, кого ты похитил и сделал проститутками? – Иван не смог сдержать гнев.
— Ты о той малышке, которую мы взяли из притона наркоманов? Если она тебе дорога, что же ты за ней не следил? Хорошие девочки не шляются в таких местах и не употребляют соль. К тому же она задолжала дилеру, и он вызвал моих ребят.
Иван не сдержался, вскочил, ринулся на Эла и отлетел прочь, сраженный мощным кулаком боксера—тяжеловеса. Челюсть пронзила резкая боль, рот наполнился кровью. Иван выплюнул разбитые зубы и ощерился кровавым ртом.
— Легко драться с прикованным наручниками, — прохрипел он в ответ на мерзкую ухмылку Эла.
— Тебе против меня не устоять. Я чемпион в своем весе. Мои кулаки были застрахованы на миллион долларов.
— Так это когда было, — хмыкнул Иван.
Эл сверкнул глазами, поднялся и ногой отшвырнул свой стул к стене.
— Вечером зайду. Если не признаешься – сдохнешь, как вонючая крыса.
Грохнула дверь, стукнул засов.
Иван остался один и вернулся к мыслям о побеге. Если подняться и добраться до окна, можно разбить стекло, взять осколок, и, когда войдет охранник, перерезать ему горло. Но их двое. И второй его застрелит. Не годится. Даже, если сумеет укрыться от выстрела, на шум прибегут другие и быстро скрутят его. Нужно придумать что-то получше, а пока освободить искусственную руку.
Он продолжил откручивать кисть протеза, и вскоре у него получилось — наручник скользнул вниз, Иван едва не вскрикнул от радости. Скованной рукой он прикрутил кисть к освобожденному протезу и облегченно вздохнул. Теперь у него есть свободная рука. Он может придушить Эла или охранника.
Иван бросил зоркий взгляд на полки в надежде, что там, среди банок с консервами, люди Эла забыли оружие. Но ровный строй запечатанных коробок с названиями продуктов не позволял думать, будто внутри может храниться что-то иное.
Иван закинул протез назад и попытался выдернуть «живую» руку из наручника, хотя знал, что это бесполезно. Отчаявшись, выругался и вдруг услышал тихий возглас:
— Наконец-то я тебя нашла! У тебя кровь. Что они с тобой сделали?
Он повернулся к окну, и сердце учащенно забилось. В раскрытой форточке виднелось лицо Ани. Ее прекрасные темно-серые глаза с болью глядели на него, губы дрожали.
— Я обошла все здание, заглянула во все окна первого этажа. Думала, как пробраться внутрь, и тут увидела тебя.
Она говорила сбивчиво, словно запыхалась от быстрого бега.
— Аня, немедленно уходи отсюда, — ответил он, испуганно оглянувшись на запертую дверь.
— Я не уйду. Я пришла спасти тебя.
— Они схватят тебя и заставят меня все рассказать. А потом убьют нас обоих. Уходи!
Его лицо исказилось отчаянием. Пальцы крепко вцепились в прутья решетки.
— Я тебя спасу, — твердила она. – У меня есть пистолет. Джо отдал мне свой и рассказал, как отыскать фабрику. Я далеко оставила машину и долго шла пешком. Я не смогла пробраться внутрь. Все двери заперты…
Он слушал, а в голове, сквозь отчаяние и грусть, зрела мысль.
— Аня, послушай!
Она смотрела на него, не отрываясь.
– Передай Сэму, что Гилрой и Сара знают о Машине. Они ищут ее и скоро найдут. У нас мало времени. Я не вернусь, и Сэм должен отправить в прошлое другого. Только не Кристи. Она не переживет убийства. Пусть это будете Люк или ты.
— Я не умею стрелять, — она тряхнула волосами, словно желая прогнать мысль, что он не вернется. – И я не уйду без тебя. Ты возьмешь пистолет, застрелишь охранников, и мы сбежим.