— Сэм, подожди, мне нужно задать тебе вопрос. Когда я прибыла в прошлое, там был мой двойник, другая Аня Дивинская. Я ее не видела, но она жила там и растила нашего сына Димку. Но когда я появилась здесь, семь лет спустя, она вдруг исчезла. Мой секретарь сказала, что я вошла в кабинет и пропала без следа. Что происходит? Где она сейчас?
Сэм наморщил лоб, задумался и немного погодя ответил:
— Находясь в прошлом, ты была временной копией, симулякром, созданным Машиной. Когда истекло отведенное время, Машина вернула тебя в реальную жизнь. Поскольку вы обе не можете существовать в одном пространственно-временном континууме, твой двойник исчез. Ты просто заменила ее.
— Но почему Машина оставила меня, а не ее? – не понимала я. – Как она сделала выбор?
— Ты была связана с Машиной, и ее программа посчитала тебя первичной моделью.
— Значит, мой двойник не вернется? Я могу жить ее жизнью — растить Димку, обедать с ее родителями, пользоваться ее домом и вещами? – я все еще не могла поверить в это.
— Считай это подарком судьбы или, скорее, Машины, — улыбнулся Сэм.
Моя новая жизнь летела вперед, словно на легких крыльях. При этом я ощущала каждое мгновение, каждую частицу времени, подаренного Машиной. Времени, которое я проводила с сыном. Всякий раз, когда обнимала Димку, смотрела в добрые, лучистые глаза моего сыночка, не могла поверить, что так будет всегда. Страх потери еще жил во мне, затаился глубоко в сердце, будто хищник готовый к прыжку, и я понимала, как ценно то, что у меня есть.
Я так и не рассказала сыну о Машине и о своей жизни на Конечной. О том, что я – не его настоящая мать. Каждый день я откладывала этот разговор, но все же не решилась. Страх, который всю жизнь был при мне, никуда не исчез. Я смогла убить человека, но так и не сумела преодолеть свою трусость и признаться в самом главном. Боялась, что Димка отвергнет меня, когда узнает, что я – невольная причина «пропажи» его матери. Не хотела потерять его снова, как своего Димку в той, прошлой жизни.
Мать с отцом часто посещали наш дом и сперва я держалась настороженно, с опаской, словно ждала подвоха. Искала в глазах и словах мамы осуждение и критику. И не находила. Не знаю, что случилось в этой реальности, но она впервые относилась ко мне, как к дочери.
День за днем я отвозила Димку в школу, ехала в клинику, улыбалась Жасмин, слушала пациентов, а потом возвращалась домой, к сыну. Каждый день был похож на предыдущий, но меня это не тревожило. Так и должно быть. И это хорошо, правильно.
Об Иване старалась не вспоминать. Поначалу, стоило мне представить с ним Сару, как мозг яростно бороздила колючая ревность. Но шли дни, месяцы, и тревожные воспоминания уходили на задний план. Словно то, что было между нами, случилось не со мной, а с другой, прежней Аней.
Прошел год, близилось пятое ноября, и мне неожиданно представился случай вновь побывать на нашей станции. Утром того дня я получила сообщение от Кристи. Она собирала всех нас на Конечной.
Я слышала, что в этом мире район, который мы прозвали Трущобами, заново отстроили, но, когда переехала через мост и увидела стройные ряды высоток из стекла и бетона, ровные дороги, обрамленные газонами, красочные витрины магазинов, то вдруг поняла, что попала в другую реальность. Старое, неприглядное, искалеченное лицо Трущоб превратилось в молодое и радостное. Вместо изгоев по улицам шли, бежали, ехали хорошо одетые люди. Дороги пестрели новенькими машинами. В тот ноябрьский день Трущобы встречали меня ярким солнцем и чистым, прозрачным воздухом.
Станции метро давно восстановили, и Конечная приветливо сияла свежей краской и блестящими стеклами новых окон. Я с трепетом приближалась к сверкающим зеркальным дверям, будто к порталу в прошлое. В тот день я впервые проникла на станцию «по земле», а не через подвал.
В разгар дня на Конечной было полно народу. Я вошла и огляделась. Вокруг журчали голоса незнакомых людей, приходили – уходили поезда. Я медленно двигалась по станции и высматривала своих друзей. Где же они? И, наконец, разглядела их всех. Они стояли возле нашей железной лестницы и ждали меня.
Полноватый Сэм в потертой шерстяной кепке, немного смущенный Люк, взволнованная Кристи и Иван с невозмутимым лицом. Чужие друг для друга и такие близкие для меня. Иван сухо поздоровался и указал на лестницу:
— Нам туда.
Мы поднялись на второй этаж, прошли по чистому и светлому коридору. Я открыла дверь нашей бывшей лаборатории и разочарованно вздохнула. Машины, само собой, не было. И теперь, без нее, без компьютеров Сэма, без приборов и боксов с крысами, секретная лаборатория превратилась в обычный кабинет. Столы, кресла, экраны мониторов с изображением разных уголков Конечной. Возле двери уныло топорщился ряд одинаковых стульев.
— Это кабинет охраны станции, — объяснил Иван, пока мы в некотором смятении рассаживались кто куда. – Я договорился с начальником, и нам дали час времени.