Ощущение безнадёжности накатывало с новой силой. Погода, почувствовав моё настроение, испортилась. Моросил дождь. В такую погоду только дома сидеть и пит какао с ароматными круассанами. Но нам пришлось ехать в областную больницу.
– Лейкоз не приговор, – сказала врач. – В вашем случае не всё запущено.
От слов врача я вздрогнула. Запущено. Слово показалось странным, как будто болезнь — это сорняк, который можно с корнем выдрать.
– Надежда есть? – только и выдавливаю из себя.
– Надежда есть всегда, – смотрю в глаза врача и почему–то верю.
– Придётся делать химию. А дальше будет видно.
В тот момент у меня земля ушла из–под ног, в прямом смысле. Второй раз в жизни потеряла сознание. Только на этот раз события развивались намного хуже.
Нас направили в Москву.
Первая мысль: за что? Почему мой сын? Почему маленький, светлый ребёнок должен проходить через муки.
Помните, я говорила про лабиринт, я снова по нему иду. Где выход, я не знаю. Мой сын избранный или прокажённый? Такой вопрос я задавала в небеса. В прошлый раз они ответили, а сейчас я умирала от боли и страха физически и морально.
Этот день полностью изменил нашу жизнь. Всё, что казалось важным, всё, о чем я переживала, потеряло смысл. Даже если у него один шанс на миллион, я готова отдать всё что есть и использовать его. Тогда я не верила в Бога, ни в чудеса. Просто мысленно хваталась за любое сказанное слово врача о выздоровлении.
Серафим, загрустил, узнав, где нам предстоит жить в ближайшее время. Я подолгу обнимала его, держала маленькие ладошки и зарывалась в столь любимых волосах, впитывая детский запах, еще не пропитанный лекарствами.
Первая химия не помогла. За ней последовала вторая и третья. Две недели длился сеанс, затем наступил перерыв, и мы ехали домой. Организм Серафима слабо реагировал на ударные дозы препаратов. Лекарства не смогли подавить заразу. Но Серафим стойко держался.
– Ты настоящий супермен.
– Разве у меня есть суперсила?
– Да, ты храбрый, бесстрашный и отважный. Тебя ничто не сломит. Ты мой герой.
Каждый день я проспалась и всё меньше узнавала своего ребёнка. Малыш облысел и похудел. Большую часть времени он спал и лежал. Первый месяц капельницы были по десять часов. Первый месяц длился будто год. Жизнь превратилась в серую рутину. Питье таблеток, переклейка катетера, капельницы, обезболивающие, одни и те же обшарпанные стены, одни и те же лица врачей.
Сможем ли мы жить нормальной жизнью. Пойдет ли Серафим в первый класс? Влюбится или ему разобьют сердце. Отдохнём на море или пойдём в поход по нашим уральским горам? Сердце сжималось от боли.
Он спрашивал.
– Мама, когда у нас будет как раньше. Когда пойду кататься на самокате?
И каждый раз отвечала, как только он поправится. Я твердила себе и ему, нужно просто немножко потерпеть.
Очень остро стоял финансовый вопрос. Нужны были большие деньги, чтобы оплачивать лечение. Что делать дальше я не знала. Основное время проводила в больнице. На работе смотрели закрыв глаза на пропуски. Я работала в магазинчике сувениров. Моя сменщица вошла в положение и часто подменяла. Только денег становилось меньше.
Нас направили в Москву, так как в областные врачи сделали всё, что могли.
Огромную поддержку нам оказал местный благотворительный фонд. Мы смогли поехать в Москву и там продолжить лечение. О заграничных клиниках речи не шло, это были неподъемные деньги.
– Динамика плохая. Мы не видим эффективность от лечения. Проще говоря, оно не помогает.
– Какие есть ещё варианты? – на очередном приёме я расспрашивала врача.
– Нужен донор, но вероятность найти подходящего – крайне мала. Российский реестр потенциальных доноров очень маленький, иностранный очень дорогой. Нужно собрать деньги порядка двадцати тысяч долларов, а затем найти подходящего. Честно скажу это один процент из ста. Возможно, у вас есть ещё дальние родственники, нужно использовать любую возможность, чтобы найти подходящего донора. Например, отец мальчика?
В этот момент я бы всё отдала, чтобы Даниил был здесь.
– Нет, я не знаю где он.
– Попытайтесь найти, все что нам нужно это взять его кровь и проверить на сходство. Это не сложно. На кону жизнь вашего сына.
Врач ничего нового мне не сказал, я уже обдумывала вариант найти Даниил. У Димы должны быть его контакты. Сложный вариант, но самый реальный. Даже если Даниэль не подойдёт, у него есть родственники, которых тоже можно использовать. Использовать их биоматериал. За последние дни стала говорить, как медик.
Готова умолять их на коленях, продать свою душу и стать рабой, только бы он согласился. Пришло время раскрыть тайну и встретиться с Даниилом. Как бы не было тяжело он должен узнать о сыне. Возможно, он единственный шанс на спасение.
Серафим всё, что у меня есть. Я решила, что буду бороться, и сделаю всё необходимое для его выздоровления.
Никола
