– Мало резону – из-за рыбы нападать на хорошо охраняемые склады и рисковать при этом жизнью… А что касается вашей версии о патроне, то тут я готов поспорить. С таким же успехом в нем мог прятать золото и убитый бандит. Намыл где-то в ключе, а делиться с остальной братией не захотел, вот и воспользовался патроном Горяева, бердану-то у него наверняка он забрал. И еще: не тот человек Горяев, не та у него биография, чтобы с уголовщиной якшаться и драгметалл для нее мыть.
Прения офицеров остановил Шадрин:
– Каждый из вас, товарищи, по-своему прав и обе версии мы будем отрабатывать полностью… – он хотел, было развить свою мысль дальше, но длинный телефонный звонок прервал его, заставил снять трубку. В разом возникшей тишине огромного кабинета отчетливо зазвучал чей-то тревожно-возбужденный голос, и по тому, как вдруг помрачнело лицо полковника, сотрудники поняли: произошло нечто чрезвычайное.
Шадрин медленнно опустил трубку, какое-то время отрешенно смотрел на аппарат, словно переосмысливал услышанное, потом поднял голову и сказал:
– Только что был осуществлен налет на Ко'ндинскую ветлечебницу. Убито трое сотрудников, унесено около пуда яда-стрихнина. Люди застрелены двумя пулями, каждое второе ранение – в голову, позади левого уха. В преступлении, кажется, снова участвовал «Парабеллум». Совещание прерывается, группе майора Степанова – срочный выезд на место происшествия.
Теснясь, поправляя ремни с оружием, чекисты устремились к выходу, в кабинете задержался лишь Баркун. Полковник, стиснув ладонями виски, застыл за столом в каменной неподвижности.
– Степанов, вероятно, во многом прав, Сергей Сергеевич, – наконец проговорил он севшим голосом. – Всё это мало похоже на действия простых уголовников: оружие, боеприпасы, взрывчатка, яд… Что-то здесь не вяжется.
– А я все-таки продолжаю отстаивать свою версию! – упрямо возразил Баркун. – Надо ехать в Еремино, разбираться там тщательно и до конца. Игнатьев – это единственная пока реальная зацепка.
– Ну тогда и отправляйтесь поутру, вашу версию вам и отрабатывать.
– Разрешите идти, товарищ полковник?
– Идите, – утомленно кивнул Шадрин. Оставшись один, он подошел к окну, резким движением раздвинул тяжелые зеленые портьеры, приоткрыл створку рамы и долго стоял, прикрыв глаза, вдыхая свежий воздух поздней летней ночи.
