Вернись ради меня полностью

– Будь мягок с ней.

Коннор улыбается:

– Не думаю, что ты знаешь, насколько счастливым меня сделала.

У меня вспыхивают щеки.

А ведь он сам и не догадывается, что делает для меня каждый день. Каждая минута, проведенная с ним, – лучший подарок.

– Ты тоже делаешь меня счастливой, – я снова смотрю назад, чтобы убедиться, что Хэдли не греет уши. – Надеюсь, она не возненавидит нас за это.

– Мы будем осторожны.

Но я не могу не нервничать по этому поводу. Хоть Хэдли и любит Коннора, но все же воспринимает его как друга. Когда он возьмет на себя родительскую роль, ее отношения с ним изменятся. Бесконечные игры и веселье закончатся – он станет ее отцом, начнет воспитывать. Пожалуй, первая попытка Коннора дисциплинировать Хэдли будет тем еще вызовом.

И это даже не принимая во внимание то, что мы не знаем точно, как она отнесется к тому, что он ее отец. Надеюсь, это не умалит ее доверия ко мне.

Есть шанс, что мы пройдем этот переходный период гладко, но, с другой стороны, до этого мне всегда не везло.

Наконец мы сворачиваем на грунтовую дорогу, и во мне разгорается любопытство.

Куда он, черт возьми, нас привез?

Хэдли тоже снимает наушники и приклеивается лицом к окну.

– Мы приехали? – спрашивает она.

– Да, – говорит Коннор, продолжая ехать вниз по дороге.

– Тут есть коровы?

Я разражаюсь смехом, и Коннор смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Она думает, что ты заставишь нас ездить верхом на коровах, потому что ты такой неумеха, когда дело касается домашнего скота.

– Эй! Я знаю, что на коров надевают седла только для родео! – шутливо возмущается он.

– Там быки, а не коровы! – кричит Хэдли в ответ, закрывая лицо руками.

– Это одно и то же, так что я разбираюсь.

Она опускает руки и укоризненно качает головой:

– Еще ты не знал, что коров нужно доить.

– Знаешь, ты была моей любимицей, и я даже хотел подарить тебе новорожденного теленка Бетси, но теперь передумал.

Но, кажется, Хэдли его уже не слышит – все ее внимание приковано к окну.

– Яблоки! – восклицает она. – Ты привез нас собирать яблоки!

Я бросаю взгляд на Коннора, и он кивает.

– Что ж, мы все любим яблочный пирог, и я подумал, что мы можем собрать немного яблок и попробовать уговорить твою маму испечь его.

Хэдли радостно дрыгает ногами и хихикает:

– Это лучший день!

Я брала Хэдли с собой собирать тыкву и яблоки каждый год. Кевин никогда не помогал нам с этим. Он всегда был слишком занят или слишком зол, чтобы делать что-то вместе с нами.

Коннор же не только рядом, но и сам спланировал все это. Он хотел провести время с нами, сделать нам приятно. В ту страшную ночь, сбежав от Кевина, я говорила ему что-то про пироги, и он не только запомнил мои слова, но еще сумел превратить это в такой удивительный момент.

Как только мы паркуемся и Хэдли выбирается из машины, я поворачиваюсь к Коннору и, прежде чем успеваю себя остановить, говорю:

– Я люблю тебя.

Его прекрасные зеленые глаза загораются.

– Я полюбил тебя с того момента, как увидел.

– Думаю, я тоже, но все-таки нам еще нужно со стольким разобраться.

Он усмехается и берет меня за руку.

– У нас в запасе будет много времени для этого. А теперь пойдем собирать яблоки, и, быть может, сегодня вечером мы начнем разрабатывать план, как превратить нашу разобщенную троицу в семью.

После этого Коннор выходит из машины, а я задаюсь вопросом: смогу ли когда-нибудь отблагодарить его ужасного отца за то, что заставил его вернуться сюда.

– Сколько яблок нам нужно на самом деле? – спрашиваю я, когда Хэдли кладет в тележку еще два.

Да, у нас тележка, потому что этот ребенок обчистил уже половину сада.

– Я люблю яблоки. Они полезные.

Хорошо, в этом она права, но… нам не нужно пятьдесят штук.

– Справедливо, но, думаю, нам уже хватит.

Хэдли останавливается, поворачивается ко мне и упирает руки в боки.

– Если у нас будет мало яблок, мама не сможет сделать пироги.

Я решаю не спорить с ней, а переключить ее внимание на что-нибудь другое.

– Ты любишь тыквенный пирог?[25]

Хэдли морщит нос:

– Фу-у-у.

Теперь я сомневаюсь, мой ли она ребенок. Как можно не любить тыквенный пирог?

– Ты когда-нибудь пробовала его?

– Нет, потому что он противный. Тыква же овощ.

Элли вздыхает рядом со мной:

– Это будет весело.

Не думаю, что она до конца понимает, что мне плевать на эти споры. Точнее, я хочу, чтобы их было как можно больше. Я готов спорить с этой малышкой обо всем.

– С ней даже спорить интересно.

Элли качает головой:

– О, жду не дождусь, чтобы увидеть, как ты заговоришь через месяц-другой.

Я тоже. Надеюсь, это ощущение никогда не пройдет, хотя…

Мои братья, возможно, когда-то тоже считали меня милым и интересным. Но к двухлетнему возрасту я стал для них инструментом для развлечений и козлом отпущения. То, что я был самым младшим, означало, что я был также самым глупым и слушался их во всем.

– Уверен, это пройдет, но лет через пять.

– Коннор, Коннор! Смотри, тут огромная тыква! – Хэдли указывает пальцем на самую большую, что я видел за всю свою жизнь. – Мы можем взять ее?

– Я сильный, но не настолько же.

Элли фыркает рядом со мной:

– Хэдли, она не поместится в машину.