Глазами малышка быстро находит другую тыкву. Но она лишь немного меньше предыдущей.
– А вот такую?
– Ты пригнала трактор? – спрашиваю я.
– А разве он работает? – закатывает глаза Элли.
Я прищуриваюсь:
– Пока нет. Ему, по-видимому, не хватает еще одной запчасти.
Хэдли хватает меня за руку и тянет к тыкве.
– Тогда мы не можем пригнать его, потому что он
И как семилетке удалось овладеть таким уровнем сарказма?
– Но мы не можем взять тыкву размером с машину.
Хэдли театрально вздыхает:
– Ладно. Тогда мы можем взять пони?
– Э-э-э…
Как мы от тыквы так быстро перешли к пони?
Элли стоит и смеется. Выражение ее лица словно говорит: «Посмотрим, как ты справишься с этим, Коннор».
– Я не могу ничего обещать, Постреленок. Я с коровами-то едва справляюсь.
Хэдли смотрит в сторону, видимо обдумывая мои слова.
– Хорошо.
Что ж, это было просто.
– Может, позже, – добавляет она и снова меняет тему: – Давайте посмотрим еще тыквы. Ну, знаете, поищем такие, которые Коннор
Мы блуждаем среди тыкв, и она сосредоточенно изучает каждую.
– Сможешь поднять эту? – спрашивает Хэдли, выбрав ту, что размером с ее ладошку.
Я бросаю на нее оскорбленный взгляд:
– Ты специально это делаешь.
Она хихикает:
– Я считаю, что ты можешь поднять все тыквы.
– Ты и правда думаешь, что я такой сильный?
– У тебя большие мускулы.
Видимо, чтобы точно меня в этом убедить, Хэдли обращается за вторым мнением к Элли:
– Правда, мам, у Коннора большие мускулы?
Я смотрю на Элли с хитрой усмешкой:
– Ага, мам, у меня большие мускулы?
– У тебя большое эго, – фыркает она.
Хэдли чешет голову:
– Что такое эго?
Элли вздыхает:
– Это то, что ты сам о себе думаешь. Кажется, Коннор уверен, что он самый сильный и красивый.
– Он красивый. Ты говорила Сидни, что тоже так думаешь, – сообщает нам Хэдли.
Элли возмущенно открывает рот, и я не могу отказать себе в удовольствии подразнить ее немножко. Это слишком весело.
– Ты так думаешь, а?
– Даже не помню, когда такое было.
Хэдли отвлекается от выбора тыквы и подходит к нам, чтобы взять нас за руки.
– Я считаю тебя красивым, – говорит она мне.
– Что ж, спасибо, Постреленок, – благодарю я, сжимая ее ладошку. – Кстати, я считаю твою маму очень хорошенькой.
– А меня?
– А тебя красавицей. Самой красивой девочкой на свете.
Хэдли сияет от моей похвалы. Она отпускает руку Элли и крепко обнимает меня за ногу.
У нее лучшие обнимашки. Они исходят от сердца и обвивают, словно щупальца.
– Можешь не покупать мне пони, Коннор.
Я смеюсь, потому что мысли в ее голове возникают ни с того ни с сего.
– Хорошо.
– Лучше щенка.
Элли поднимает глаза к небу:
– Давайте решим вопрос хотя бы с тыквой.
Сегодняшний день был идеальным. Все прошло даже лучше, чем я планировал. Хэдли повеселилась, мы все-таки выбрали несколько тыкв, набрали тонну яблок и какой-то странной хреновины, которую Элли назвала горлянкой[26].
В настоящее время Элли убирает яблоки, а Хэдли ждет, чтобы мы все вместе отправились к домику на дереве. Для него у нас тоже есть тыквы, ведь украшения, по словам малышки, нужны везде.
Может, превратить одно из пастбищ в тыквенную грядку, чтобы она была счастлива?
– Готов? – спрашивает Элли, выходя ко мне с двумя тыквами и скатертью.
– Это для чего?
– Для занавесок.
– Занавесок?
– Хэдли хочет сделать свой домик более домашним, а занавески добавляют уюта.
Не знал, что это так важно.
Я оглядываюсь и понимаю, что в моем доме занавесок нет вообще. Думаю, это отец в пьяном угаре вырвал все карнизы из стен.
Не то чтобы занавески делали этот дом уютнее. Единственное, что помогло, – смерть отца.
– Я думаю, его создают сами люди, – говорю я, привлекая Элли к своей груди. – Вы привнесли уют в этот дом.
Она быстро целует меня, а затем мягко улыбается:
– Наверное, нам стоит рассказать ей все сейчас.
– Сейчас? – мое сердце начинает бешено стучать.
Я не из тех, кто чувствует страх. Во время службы в армии я научился правильно дышать и прогонять его. Но теперь нервы будто сдают.
Как только мы расскажем обо всем Хэдли, ее мир изменится. Мой уже сошел с оси, но я взрослый. Она же – ребенок, и я беспокоюсь о том, как она справится с этой новостью.
– Чем дольше мы тянем, тем больше мне кажется, что мы отнимаем это у нее. Она должна знать, что ее отец так сильно любит ее, что устроил ей такой незабываемый день.
Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Чувствую, как начинают потеть ладони. Я словно вновь ощущаю себя мальчишкой, а не взрослым мужчиной, которым являюсь. Во мне одновременно бурлят волнение и предвкушение.
– Ты не готов?
– Нет, готов, – быстро отвечаю я.
Это никак не связано с моей готовностью. Я ни к чему не был так готов в своей жизни.
– Я уверен, и я хочу рассказать ей. Просто не думал, что ты готова.
– Время пришло.
Она права. Время действительно пришло.
– Пойдемте в домик на дереве, – зовет Хэдли. У нее в руках корзинка и кукла. – Я взяла яблочный сок, чашки и печенье.
– Где ты взяла печенье? – спрашивает Элли.
– На кухне.
– Не знаю, на что я рассчитывала.
Я сдерживаю смешок, потому что для семилетки у Хэдли отличное чувство времени.
