– Мой брат невиновен, – отрезаю я. – И я собираюсь доказать это. И тогда вы, как и весь этот проклятый остров, получите настоящую пищу для сплетен!
Я отворачиваюсь, ожидая громкого хлопка дверью. Однако шагая по тропинке в тишине, понимаю, что Рэйчел, должно быть, смотрит мне вслед. Только дойдя до угла улицы, я слышу, как дверь закрывается.
– Черт, – бормочу я, пиная гравий под ногами. Новые пляжные домики, сгрудившиеся вокруг, окутаны мраком. Есть только одно место, куда я могу пойти, – это дом Энни Уэбб.
Вечерний свет быстро гаснет, и я придерживаюсь тропинки, но, поднявшись на вершину утеса над Пиратской бухтой, замечаю теплый желтый свет возле ближайшего дома, где живут Сьюзен и Грэм Карлтон.
Сгущаются сумерки, и мне стоит поторопиться, однако в прошлый раз я так и не поговорила со Сьюзен. А ведь она тоже была маминой близкой подругой.
В последние годы на Эвергрине я редко бывала в доме у Карлтонов, но, проходя мимо их двора, я нередко видела маму и Сьюзен на качелях у крыльца, чему-то смеявшихся за бокалом вина. Качели и сейчас висят у входа. Ветер ловит пустое сиденье, раскачивая его взад и вперед, и это зрелище рождает в моей душе тревожные чувства.
Свет из окон кухни освещает сад, выходящий к обрыву и окаймленный лишь невысокой живой изгородью. Женщина в просторном черном балахоне застывает на вершине утеса, глядя на море. Ветер треплет ее длинные волосы, взбивая и закручивая их в невероятные фигуры.
Когда я подхожу к дому сбоку, дождь на время утихает. Я сбрасываю капюшон и окликаю хозяйку:
– Сьюзен!
Она не отвечает.
Я откашливаюсь, чтобы крикнуть громче, и Сьюзен чуть поворачивает голову, как будто хочет посмотреть через свое плечо, однако не может этого сделать.
Когда я приближаюсь, она оборачивается и разглядывает меня.
– Я Стелла! – громко говорю я.
Сьюзен разворачивается ко мне всем корпусом, но по-прежнему не сходит со своего места. Я улыбаюсь, направляясь к ней, но она остается стоять без движения, с застывшим бледным лицом, освещенным ярким светом, льющимся в сад из окон дома.
– Знаешь, Грэм побелел как покойник, когда узнал, что ты вернулась, – произносит она. До меня доносится сильный запах алкоголя. Губы Сьюзен складываются в подобие улыбки, но глаза не меняют своего выражения. – Он уже больше сорока минут торчит на пляже, даже погода ему не помеха.
Она отворачивается обратно к бухте. С этой стороны скала обрывается отвесно, открывая полоску пляжа внизу. Я слежу за взглядом Сьюзен и замечаю там две фигуры, одна из которых держит в руке фонарик и светит им на воду. Мне приходится верить ей на слово, что один из людей на пляже – Грэм, потому что разглядеть их отсюда нет никакой возможности.
Сьюзен снова разворачивается ко мне и протягивает руки, заключая меня в довольно чопорные объятия.
– В тот раз у нас не было возможности поговорить – Энни сразу тебя увела. Догадываюсь, что она убеждала тебя уехать отсюда. – Сьюзен отстраняется, чтобы снова посмотреть на людей, гуляющих по пляжу. – Хорошо, что ты вернулась.
– Я не уверена, что многие с вами согласятся.
– Пожалуй, да. Энни печется о тебе всем сердцем, но до сих пор считает себя хозяйкой здешних мест, – бормочет Сьюзен, прежде чем сказать: – Ты думаешь, он догадывается, что я могу видеть его отсюда?
– А зачем вы за ним следите? – Я перевожу взгляд на пляж.
Она смотрит на меня так, будто я сказала вопиющую глупость, и не отвечает.
– Считаешь, он виновен?
– Кто, Грэм?
– Нет! – смеется она. – С ним мне все ясно. Я о вашем Дэнни, – Сьюзен достает из кармана пакет мятных леденцов, вынимает одну конфету и протягивает ее мне.
Я беру ее и держу в руке.
– Нет, я так не думаю.
– Весь остров на него взъелся, – сообщает Сьюзен. – А заодно и на тебя. Довольно рискованно с твоей стороны сюда вернуться.
– Понимаю.
– А почему ты здесь? Ну, я хотела сказать – зачем ты вернулась?
– Хочу узнать, что произошло на самом деле.
Сьюзен кивает.
– Нет ничего плохого в том, чтобы немного позлить местных, – тянет она. – Ты только посмотри на него, – она показывает на мужа. – Когда люди расслабляются, они начинают допускать ошибки.
Я всматриваюсь в нее, стараясь понять, что она хочет сказать. Кажется, в голове Сьюзен переплетаются и смешиваются разные мысли.
– Некоторые островитяне очень взволнованы тем, что Дэнни признался в убийстве, – продолжает она. – О нем ходит много слухов, и почти все из них – ложь.
– Например? – отваживаюсь я, однако Сьюзен только отмахивается.
– Правда в том, что он был хорошим мальчишкой. Болезненно замкнутым, но… – Сьюзен делает паузу, – …испорченным он не был. – Она проникновенно смотрит на меня: – Знаешь, моя дочь рассказала мне потом, что тогда в пещере он к ней и пальцем не притронулся. Ты помнишь, как это случилось, или ты была еще слишком мала?
– Нет, я помню.
Сьюзен смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
