Нара не заметила, как из указательного пальца вырос длинный коготок. Коготком она слегка одёрнула ткань портьеры, увидела, как её советница ухаживает за Коленном. Непонятное чувство охватило её. Ревность? Боль от бессилия? Или простая тревога? Она не знала. Организм всё ещё отдавал человеческими чертами, но с каждым месяцем «человеческое» начинало уступать «хищническому». Нужно было учиться, понимала она. Её дальние родственники не учились, прозябали в заброшенных руинах столетиями. Потому человеческое умерло в них. Нарнетт же было необходимо вернуться к цивилизации. И Табия, и Кибеан последние несколько лет находились среди людей, и вели себя почти также, словно хамелеоны. И это были не искусственные эмоции, они не пародировали людей. В глубине их естества сохранялось что-то человеческое, что-то большее, чем разум и память.
С невиданной для человека ловкостью она перемахнула на соседний балкон, аккуратно поддела когтем оконную раму — окно отворилось. За её палатами регулярно ухаживали, потому каждое своё возвращение домой Нарнетт тихо ругалась, не понимая, зачем слуги переставляют её вещи с места на место.
«Видимо, у них свои ритуалы», констатировала она про себя. Спустя несколько минут поисков нашлись новые туфли, она вытащила их на балкон, присела рядом. Организм начал готовиться, вздувались вены, оставшиеся ногти удлиннились, посерела бледная кожа.
Почти сразу после ритуала она научилась обращаться нетопырём. Кортлеус и Ахайра учили её летать, а также избегать её собственных грифонов, что последние месяцы активно патрулировали горную местность. Оглянув двор со своего балкона и убедившись, что зевак нет, она встрепенулась, обернулась крылатым созданием, подхватила лапами драгоценные туфли и полетела прочь от дворца.
Летела долго. До сих пор не помнила, где находится убежище. Дважды натыкалась на грифоньих гонцов. Звери гневно стрекотали, явно видя её в тёмное время суток, но наездники поторапливали домой. Выполнение задания или желание поскорее лечь в постель — девушка в форме чудовища не знала, почему наездники не слушали животных. Возможно, высшие силы сберегли Нарнетт этой ночью.
Убежище Нарнетт нашла только поздним утром. Приземлилась неудачно, едва не влетев в оконный проём и не поранив крыло о разбитый десятилетия назад витраж. Безымянный высокогорный монастырь пришёлся ей и её спутнику по вкусу, здесь не было ни отшельников, ни диких животных, даже военные патрули объезжали и облетали монастырь вокруг, ибо находился он с географической точки зрения на тупиковом плато. Девушка преобразилась, укуталась лохмотьями, почесала руку — появилась царапина.
— Заживёт, — послышалось из ниоткуда.
Нара повернулась. Из проёма окна выскочил Мэльдан в чистом, незатёртом сюрко под цвет рыжей шевелюры и брэ тёмных тонов. Бледный, словно мертвец, глаза всё также серы, но наполнены лопнувшими сосудиками. В остальном он походил больше на человека, чем на иную сущность. За исключением эмоций. После ритуала он стал ещё менее эмоциональным, чем она. Ему требовалось больше времени, чтобы вернуть «человеческое».
— Подожди здесь. Я переоденусь.
— Слушаюсь, ваша светлость.
Внутри убежища двое пытались создать целое хранилище из личных вещей, какие они понемногу утаскивали в когтях из собственных покоев. Каждый собирал целый гардероб, словно остаток жизни должен был провести на балах, пирах и так нелюбимых Нарой приёмах.
Она выбралась также, через окно. Двери монастыря были заколочены, лишняя защита от посторонних, а разбитый витраж выходил на ту сторону, где в принципе не появлялись живые. Мэльдан стоял у вершины склона, смотрел вдаль. Герцогиня прошипела, барон обернулся. Нарнетт сделала реверанс и покрутилась на месте. Бархатное платье тёмно-фиолетового цвета к подолу становилось цвета фиалки, а ниже — наливалось багрянцем, словно одеяние целый год держали подолом в бочке с кармином. Вырезы на рукавах и оголённые плечи давали пока чуждое, но знакомое ощущение свободы. Небрежно собранные ободком, что напоминал корону в виде нимба, волосы были более не рыжыми, но тёмно-фиалковыми, под цвет платья. Секрет этой метаморфозы девушка так и не разгадала.
— Ты сказала, — Мэльдан вновь стал рассматривать даль, — что мы будем защищать наше герцогство. Но как это сделать без пополнения?
— Не нужно пополнение, — она медленно бродила позади него, рассматривая горы впереди и мелькающую на севере вершину Манробай о двух пиках. — Нужны твёрдые и волевые решения. Цикл прервётся.
— Опять интуиция подсказывает? — проговорил он.
— Интуиция молчит, Мэльдан. Теперь рассуждает только разум. После ритуала я думала, что мы разучились любить. Действительно стали чудовищами. Но воспоминания о прабабушке и тёплом, хотя и отстранённом отношении остальных ко мне, особенно Кортлеуса и Кибеана, дали понять, что не всё умирает в вампирах. Мы неправильные. Даже Абалтун понимал это, хотел изучить нас. Но он хотел изучить во имя своих тайных помыслов. Во имя интриг и, полагаю, мести. Мести цивилизации за то, что уничтожила его мир долгие века назад.
