Мы замерли возле двери, не решаясь выйти наружу. Моя спина покрылась холодным потом. Но какой бы ужас ни царил на улицах, нужно было бежать к мосту. Примеры других стран подсказывали: при нападении первыми уничтожались крупные города. Та же участь постигнет и Лондон. Единственным шансом спастись было поскорее покинуть город и добраться до леса в районе старой смотровой башни.
Мы с мужем переглянулись. Свободной рукой он коснулся моей щеки. Мы оба склонились над нашим перепуганным сыном. Я судорожно вздохнула. Муж торопливо меня поцеловал.
– Я люблю тебя, – напомнил он. – Все будет хорошо.
Я пыталась оставаться сильной, но у меня дрожал подбородок.
– И я люблю тебя.
Я еще раз взглянула в его пылающие зеленые глаза. Мы молча кивнули друг другу. Стиснув руку Хейдена, я потянулась к двери, готовясь ее открыть. Но прежде, чем я это сделала, муж произнес слова, от которых мое сердце заколотилось еще сильнее.
– А теперь, маленький человек, бежим.
Собрав все физические и душевные силы, какие у меня были, я толкнула дверь и вышла за порог. Муж вышел следом. Мы прошли дорожку до тротуара, стараясь, чтобы Хейден находился между нами. А вокруг царил и множился невообразимый, неописуемый хаос. Я крепко сжимала дрожащую ручонку Хейдена.
Грохот разрывов стал почти непрерывным. Дальние и ближние сливались в одну звуковую стену, гасившую остальные звуки. Земля дрожала у нас под ногами. Казалось, в Лондоне происходит затяжное землетрясение. Над головой то и дело проносились бомбардировщики, сбрасывая все новые порции смертоносного металла. Но куда страшнее были самолеты, неспешно двигавшиеся на бреющем полете. Их стрелки поливали улицы пулями, кося всё и всех на своем пути.
Мы едва успели выбраться на улицу, когда я увидела первый труп: окровавленный и обезображенный до неузнаваемости. У меня забурлило в животе. Я отвела глаза, крепче сжав ручонку Хейдена.
– Сынок, не надо смотреть по сторонам, – крикнул ему муж. – Гляди себе под ноги и беги дальше.
Хейден кивнул и что-то ответил, но шум и грохот вокруг заглушили его слова. Никогда еще мои эмоции не сбивались в столь невообразимый, жуткий ком. Я буквально заставляла свои ноги двигаться дальше. Отчаянное желание уберечь Хейдена и мужа было единственной силой, толкавшей меня вперед.
Бежать по прямой не удавалось. Бомбы успели разворотить наш район, и на проезжей части выросли груды обломков. В одном месте пришлось огибать развороченный диван. Взрывной волной его вынесло из полуразрушенного дома. А дальше чернели воронки от бомб.
Однако самым жутким зрелищем были мертвые тела. Они валялись повсюду. Некоторых просто убило. Других зверски изуродовало. Попадались и обрубки тел. Повсюду темнели лужи крови. С трудом верилось, что человеческое тело может вмещать столько крови. Кое-где мы были вынуждены бежать прямо по теплым скользким лужам. Несколько раз я чуть не упала. Но наш путь к мосту продолжался.
– Мам, пап! – окликнул нас испуганный Хейден.
– Дорогой, мы рядом, – ответила я.
Мой голос звучал на удивление спокойно. Но какими словами я могла успокоить сына, когда хаос вокруг нас только множился?
Бомбы падали каждые несколько секунд. Иные взрывались буквально у нас за спиной, обдавая горячим ветром. Свистели пули. Казалось, они появляются прямо из воздуха. Двое бежавших впереди вдруг странно взмахнули руками и упали на развороченный асфальт. Меня охватил такой страх, что я задрожала всем телом… хотя, быть может, дрожала не я, а земля под ногами.
– Беги, Хейден, беги! – крикнула я, подбадривая сына.
В одном месте меня чуть не вытошнило. На нашем пути оказалась оторванная нога с лоскутами брючины, из-под которых на выщербленный тротуар капала кровь. Хейден поскользнулся в кровавой луже, но мы сумели его удержать.
– Умница, Хейден! – ободряюще крикнул муж, взглянув на сына. – Не сбавляй скорости!
На лице мужа не было и признаков растерянности. Только сила и решимость. Мы приближались к мосту. Как и мною, мужем владело единственное желание: непременно туда добраться.
И вдруг совсем рядом просвистела пуля и с хлюпающим звуком ударила мужа в грудь. Его лицо погасло, ноги остановились. Он рухнул вниз, увлекая за собой Хейдена.
Нет!
Я задохнулась в крике. Случилось то, чего я так боялась. Мучительная душевная боль, какой я никогда не знала, пробила меня насквозь. Хейден, как передаточное звено, потянул вниз и меня. Я устояла на ногах. Выпустив руку сына, я впилась глазами в безжизненное тело мужа. Он лежал на спине. На лице не было и признаков недавней решимости. Оно перестало что-либо выражать. Огонь в зеленых глазах погас. Они смотрели прямо в небо, но уже ничего не видели. Хейден распластался на отцовской груди: испуганный, не понимающий, что́ вдруг случилось с папой.
– Пап, вставай! – умолял Хейден.
Его маленькие руки зажимали рану на груди, откуда продолжала вытекать кровь.
– Пап, нам надо бежать!
