– Рад слышать. Не хочу, чтобы ты думала, будто я к тебе охладел. Я полюбил тебя задолго до того, как это понял…
Я не пытался вспомнить день и час, но знал, что говорю правду.
– Наверное, и у меня было так же, – призналась Грейс.
Мы оба говорили совсем тихо, словно боялись громкими голосами разрушить волшебство момента.
– Так, значит, мир? Прошу тебя, скажи, что мы помирились.
Грейс ответила не сразу. Она внимательно смотрела на меня. Я снова чувствовал, как стремительно несутся ее мысли, а сам с тревогой ждал ее ответа. От волнения сводило живот.
– Хейден, мы не просто помирились. То, что ты сделал… по сути, подарил мне… Такой потрясающей заботы я еще не видела ни от кого.
Я с неимоверным облегчением вздохнул. Весь воздух, что томился в легких, вырвался наружу, отчего грудь сразу опустилась. Не удержавшись, я крепко поцеловал Грейс.
– Ты серьезно? – спросил я, удивленный последней фразой.
– Хейден, благодаря тебе я смогла проститься с отцом. Это такой прекрасный подарок, особенно в наши дни.
Я провел пальцами по ее щеке. Грейс обняла меня за шею. Мы замерли. Ком в горле мешал мне говорить.
– Я рад, что ты не опоздала и сумела провести с отцом хотя бы несколько дней. Ради этого все и затевалось.
– Знаю, – ответила Грейс, теребя мне кожу на шее. – Знаю.
– Все, о чем я тут говорил… Грейс, для тебя я готов сделать что угодно.
Легкая улыбка смягчила ее напряженное лицо.
– И я готова для тебя сделать что угодно.
Пространство между нами исчезло. Мне не терпелось снова ее поцеловать.
– Хейден, спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, – сказала Грейс, прервав наш недолгий поцелуй.
– Не надо меня благодарить, – смутился я.
– Но я все равно благодарю, – улыбнулась Грейс. – Так что прими мою благодарность.
Когда она улыбалась, ее губы становились особенно прекрасными.
– Хорошо, Грейс. Принимаю.
– Твое сердце все еще остается разбитым? – осторожно спросила она.
Думаю, она хорошо слышала, как оно шумно колотится в моей груди, теплое и вполне живое.
– Пока ты со мной, мое сердце не может быть разбитым.
Такое признание слегка ошеломило Грейс, но опять-таки я говорил правду. Она была всем, что требовалось мне для жизни и счастья. Моей движущей силой. Грейс и не подозревала, что целиком повелевает моим сердцем.
– Я всегда буду с тобой, – тихо сказала она.
От ее нежного взгляда все во мне ожило.
– Тогда мое сердце никогда не разобьется.
Мы с Хейденом ходили по лагерю. Меня не покидало чувство, что это когда-то уже было. Вспоминались первые дни здесь: как и тогда, Хейден занимался повседневными делами, всюду таская меня за собой. Как все изменилось с тех пор, просто уму непостижимо. Давно уже не враги, мы стали единой силой, спаянные истинной любовью. И наша любовь с каждым днем только крепла. Изменилась и обстановка. Тогда мы проверяли запасы, необходимые для обычной жизни. Сейчас наши проверки касались оружия и всего, что требуется для обороны. Повседневные заботы отошли на задний план. Мы готовились к войне.
– Теперь в штурм-центр? – обернувшись ко мне, спросил Хейден.
– Да. Это последняя остановка?
– Скорее всего, – рассеянно пробормотал Хейден.
Хейден держал в памяти постоянно пополняемый список всего, чем нужно успеть запастись до неминуемого нападения Грейстоуна. Мы уже побывали в больнице у Докка, заглянули на кухню к Мейзи и в гараж, которым заведовал Дакс.
– Нам требуется целая куча всего, – сообщил Хейден, когда мы подошли к штурм-центру.
Он начал хмуриться после второй остановки, и чем дальше, тем делался угрюмее. У меня было подозрение, которое я упорно гнала, отчаянно надеясь, что оно не оправдается. Дверь негромко скрипнула, и Хейден вошел. Его появление ошеломило мужчину средних лет, несшего дежурство в штурм-центре.
– Приветствую, – торопливо произнес тот, выпрямляясь на стуле.
Казалось, он побаивается Хейдена. Я сочла это странным, но потом вспомнила, как поначалу сама боялась Хейдена. Сейчас он вызывал у меня совсем иные чувства.
– Здравствуй, Фрэнк. Будь добр, выйди на минутку.
– Конечно, конечно.
Фрэнк вскочил со стула и поспешно вышел, закрыв дверь. Мы с Хейденом остались одни. Хмурясь и вздыхая, он подошел к одному из шкафов с боеприпасами, открыл дверцу и принялся проверять содержимое. Его плечи даже ссутулились от досады. Наши запасы патронов и близко недотягивали до положенной нормы. Для предвоенного времени это никуда не годилось.
– Хочешь, начну составлять список? – предложила я.
– Не помешает.
Хейден рылся в шкафу и не заметил моего кивка. Я прошла к столу в центре комнаты, взяла ручку и листок бумаги. Прежде чем составлять список боеприпасов, я записала то, в чем еще нуждался лагерь.
«Еда. Антибиотики. Бинты. Болеутоляющее. Топливо. Провода. Батарейки».
Список и меня заставил нахмуриться. Он был длинным. Там значились вещи, которые и раньше-то было добыть непросто, а сейчас и подавно. Все источники, уцелевшие в развалинах города, быстро истощались.
– Добавь туда боеприпасы! – крикнул Хейден, переходя ко второму шкафу.
– Какие именно?
– Все.
