Регина шмыгнула носом, кивнула и уткнулась лицом в плечо подруги.
– Прости меня, – прошептала она. – Мое будущее назначение вскружило мне голову, я уже представляла, как буду распоряжаться здесь, и вдруг…. Я не понимала, что творю….
– Ух ты, тетя Регина! – обрадовалась Анна, которая выглянула посмотреть, кто же к ним пришел. – Вы тоже идете на праздник?
– Конечно, – вытирая глаза, ответила та.
Они втроем прошли внутрь и появились в главном корпусе одновременно с Маратом. Он приехал со своим знакомым, солидным пожилым мужчиной, судя по всему, очередным потенциальным заказчиком. Увидев Тарин, Марат слегка цокнул языком. Тем вечером ректор сменила свой костюм на облегающее бархатное платье в пол, глубокого изумрудного цвета, открывающее ее плечи.
– Не перестаешь меня удивлять, – вместо приветствия заявил он. – Давай, пусть пока нашего гостя займут, мы пойдем поболтаем.
Тарин оставила дочь с Региной, нашла глазами Тимура и кивнула гостя. Больше ничего не потребовалось: Тимур подмигнул в ответ и направился к цели.
Как только Тарин прикрыла дверь, она услышала от учредителя похвалу. Но она знала: нужно быть настороже. За пряником обязательно последует кнут. Ее опасения нашли подтверждение буквально через минуту. Объясняя, что в этом году колледж еле-еле выходит на нулевую прибыль при всех вложениях в него, Марат отказался поднимать преподавателям зарплаты. Те деньги, которые принес центр дополнительного образования за первый месяц, его не впечатлили, как, впрочем, и угроза увольнения педагогов. Обещаниям он тоже не верил. Требовалось нечто большее, чтобы побудить его повысить оплату труда. Тарин пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы вести себя достойно.
– Хочешь сказать, что отдашь свою зарплату на повышение их зарплат? – хмыкнул он.
– Да. Потому что уверена: к лету мы отобьём эти деньги.
– Готова поставить на кон свое кресло? – азартно прищурился Марат.
– Да. Мы выкарабкаемся или я уволюсь.
– Не волнуйся, в этом случае я сам тебя уволю, – парировал Марат. – Будь по-твоему. Если к концу лета колледж выйдет в плюс, я возмещу тебе деньги. Если нет – ты уходишь отсюда ни с чем, – он протянул руку.
Ответное пожатие было твердым и коротким.
– Чуть не забыл. Ты в последнее время жаловалась на новую преподавательницу, как ее, Нину. Если она тебе не нужна, увольняй, нечего здесь заниматься благотворительностью.
Тарин бросила взгляд на Марата. Очевидно, он захотел избавиться от девушки.
– Знаете, я, кажется, погорячилась. Она стала неплохо работать, сейчас не к чему придраться.
– Смотри сама, – он недовольно пожал плечами. – Но если еще от кого-то про нее услышу, пожалеешь.
– Договорились, – Тарин выдержала его сверлящий взгляд. – Нам пора. Мероприятие начинается.
На удивление вечер прошел спокойно. Пара стычек студентов друг с другом уже давно были рядовым событием на такого рода праздниках. Ирма пристально наблюдала и погашала эмоциональные очаги возгорания. Регина танцевала с Анной, развлекала девочку как могла. В другом конце зала Лука оживленно о чем-то общался с Эммой, помощницей Портфельчика. Тарин заметила, что Нина несколько раз безуспешно пыталась обратить на себя внимание учредителя. Решившись на отчаянный шаг, девушка пригласила на танец преподавателя физкультуры, но особых плодов ее попытка не принесла. Кира держалась особняком, с саркастическим видом оглядывая танцующих. Видимо, подбирала едкие эпитеты для современной молодежи.
Тарин вышла в холл, чтобы немного отдохнуть от громкой музыки. На стендах была представлена выставка фоторабот. Фотографии студенческой жизни, яркие и живые, вызвали у нее улыбку. Возле последнего стенда Тарин невольно задержалась. У Луки определенно был дар: он запечатлел сотрудников колледжа во время будничных дел. Агата месила тесто. Облако мучной пыли роилось вокруг нее, а белое пышное тесто вместе с дородной фигурой старушки создавали ощущение дома, уюта и тепла.
Регину он подстерег на одном из собраний, когда она слушала выступление ректора. И то, что Тарин нужно было заметить уже давно, было на фото очень точно подмечено: суженые глаза, сжатые челюсти, закрытая поза – все говорило о неприятии руководства, недовольстве и зависти.
Нина прихорашивалась у зеркала, возле гардероба. Молоденькая преподавательница застыла на пике самолюбования, в восторге от своей внешности, а рядом стояла пустая расписная ваза.
Эмму фотограф застал в кабинете, сгорбившейся над кучей бумаг, но снял он ее расплывчато, наведя фокус на фигурки у нее за спиной, на подоконнике: миниатюрную Эйфелеву башню, египетскую пирамиду, деревянные голландские башмачки, красный китайский фонарик…
Тимур читал лекцию. Он только что начертил на доске какую-то схему, его рука еще держала мел. На лицах сидящих студентов была неподдельная заинтересованность. Однако сам преподаватель повернулся на секунду в сторону окна, увидев там что-то интересное. Эту секунду и уловил Лука. Лицо Тимура, повернутое к окну, словно светилось изнутри.
