В это время по двору прошли Юрис и Инга. В ту минуту, когда Илма их увидела, они обменялись взглядами и рассмеялись.
— Что он тут делает? — вырвалось у Илмы.
— Да разве… ты знаешь его? — удивилась и Ливия. — Это наш председатель колхоза.
Илма провожала Юриса взглядом, пока он с Ингой не скрылся в двери дома.
— А эта… женщина кто? — спросила она, не отвечая Ливии.
— Библиотекарша. Из Риги она.
— Жена, значит?
— Будущая, видимо… а может, и теперешняя, откуда мне знать! — ухмыльнулась Ливия, наливая гостье кофе. — Так ты знаешь его?
— Немножечко, — многозначительно ответила Илма.
— Роман? — У Ливии разгорелось любопытство.
— В этом роде.
— В таком случае, ты имеешь возможность возобновить старое знакомство… отбей его у этой…
И в воображении Ливии уже зародилась идея — вот было бы чудесно! Что сказала бы тогда эта гордячка и нахалка. Погоди только, погоди!
И Ливия сказала Илме:
— Ну, знаешь, он стоящий парень. Приберешь такого к рукам — горя знать не будешь!
Увидев Юриса, Илма вспомнила, как она познакомилась с ним, тогда еще неуклюжим, угловатым юношей, четыре года назад в рабочем клубе и как у них завязалась интрижка. Но тогда он не представлял никакого интереса, а сейчас он председатель колхоза. Как это он вдруг стал председателем колхоза? Председатель — не пустяк, это знала и Илма… Возобновить старое знакомство было бы интересно. Но вопрос: захочет ли он? Тогда получилось… не очень красиво.
Илма быстро перебрала в памяти свою жизнь. С мужчинами ей не везло. Сразу же после Юриса она познакомилась с каким-то бухгалтером. Казалось, тот влюбился в нее, и Илма начала всерьез подумывать о браке. Она забеременела. Надеясь этим привязать к себе бухгалтера, она пошла на риск и не сделала аборта, но когда надежды на брак рухнули, было уже поздно. Три года назад у нее родился мальчик. Илме по сей день так и не удалось выйти замуж.
К вечеру она уже рассказала Ливии о всех своих злоключениях. Узнав, что у приятельницы есть ребенок, Ливия в недоумении пожала плечами.
— Как же это ты?.. Нет, ты поспешила! Ты должна очень серьезно подумать о себе! Пока женщина еще молода, она может все, но перевалит за тридцать, что тогда делать будешь?
Илма молчала. Она сама прекрасно понимала это.
— И ты так просто дала этому человеку уйти? Ну, знаешь…
Немного спустя Ливия вернулась к разговору о председателе.
— Интересно, какое у него будет лицо, когда увидит тебя.
Илма пожала плечами.
Вечером Юрис пришел в Дом культуры еще задолго до начала концерта. Инга ждала его в библиотеке. Но не успел он переступить порог и закрыть за собой дверь, как вслед за ним вошла Ливия и, улыбнувшись, попросила зайти к себе: его там кто-то ждет.
— Кто? Ну ладно. Я сейчас… Ты, Ингочка, подожди — я недолго. — И он последовал за Ливией.
Илму Стурите Юрис сразу не узнал. Ему, правда, показалось, что он видел ее где-то, но рыжие волосы сильно изменили ее. Она встретила его укоризненным взглядом. Затем встала и пошла навстречу.
— Здравствуй, — фамильярно сказала она и протянула ему руку.
Юрис был ошеломлен. Он никак не думал увидеть когда-нибудь эту женщину, а тем более здесь, в Силмале. Неприятно ведь вспомнить, что ты когда-то был наивным, как ребенок, натворил глупостей, за которые потом было стыдно.
Субботние и воскресные вечера ребята общежития проводили в клубе, толпились в досиня накуренном буфете, танцевали, толкая друг друга, в битком набитом зале и снова шли вниз, в буфет.
На одном из таких вечеров Юрис познакомился с девушкой, участницей клубной самодеятельности, певшей в тот вечер какие-то песенки. Их познакомил его друг Виктор.
— Позволь представить тебя артистке, — сказал Виктор, протолкавшись сквозь толпу танцующих со своей партнершей.
Это была девица среднего роста, склонная к полноте, с большим некрасивым лицом, ее светлые волосы свисали на плечи. На обнаженной шее висел медальон.
— Наш передовик и весьма сознательный товарищ, — состроил гримасу Виктор. — А эта дама, Юрис, будущая артистка, будущая звезда, так сказать, — Илма Стурите.
— Очень приятно, — прощебетала будущая звезда, протягивая Юрису мягкую, теплую руку. — А вы очень распустились, Виктор. Я сержусь!
— Я удираю! — бросил тот в ответ. — Веселитесь, дети мои!
Юрис, оставшись наедине с девицей, не знал, что и делать. Та посмотрела на него необыкновенно темными круглыми глазами. Глаза ее Юрису не очень понравились — в них было что-то назойливое. Но он заставил себя быть любезным и пригласил новую знакомую танцевать.
Поздно ночью они вместе ушли из клуба.
— Будьте рыцарем и проводите меня до трамвая, — взяла его под руку Илма Стурите. — Я живу далеко-далеко — за Даугавой. Знаете, так неприятно ходить там ночью, но что поделаешь? — Она театрально вздохнула, затем игриво засмеялась.
Они шли по полупустым улицам. Илма продолжала болтать.
— Наверно, очень трудно быть передовиком, — сказала она по-детски наивно, — не правда ли? Я не могла бы… ни за что! Скажите, когда же человеку жить, если ему всегда надо быть сознательным и всегда у него какая-нибудь общественная нагрузка? Вы комсомолец и вынуждены это делать, а…