‹‹Бет – Дженнифер›› Нет, и это здорово. Если в полночь цивилизация провалится в тартарары, я не хочу оказаться в квартире с запасами бутилированной воды и мясных консервов.
Когда Линкольн добрался до комнаты новостей – именно туда он и шел, именно туда ему и нужно было, после того как он прочел: «огромный», «искры», «ну не могу же я вот так взять и отказаться от него», – там было людно и шумно. Казалось, чуть ли не все репортеры работают сегодня в ночную смену. Все толпились, смеялись, переговаривались. Линкольн глубоко вдохнул, и воздух, точно шампанское, потек ему в легкие.
Она была здесь. Та девушка из отдела новостей. Бет. Она сидела за своим столом. Волосы у нее были распущены, очки надвинуты на лоб, она говорила по телефону и крутила шнур между пальцами. Вот она… Линкольн приготовился сказать «привет»…
Нет, лучше подождать, когда она закончит разговор. А потом уже сказать «привет».
Нет, а потом поцеловать ее.
Поцеловать, и все. Чего ждать? И она его поцелует. Он почти и не сомневался, что поцелует.
А потом он признается в любви.
А потом скажет, как его зовут.
А потом, потом… А что потом?
– Если сегодня все полетит к черту, приглашаю вступить в мою банду.
– Что? – Линкольн, не поняв, обернулся.
Сзади стоял Чак. Во рту у него был синий маркер, а сам он рассматривал какой-то секторный график.
– Что это за проценты? – спросил Чак, держа в руке листок с графиком.
– Не знаю, – ответил Линкольн.
– Я тебя попрошу проверить.
– Ты про какую-то банду говорил?
– Угу, – промычал Чак. – Но это не просто приглашение. Если сегодня сюда занесет Безумного Макса, я хочу, чтобы ты был в моей команде. Не спрашивай, что тебе там делать. Я еще не придумал.
– Я сейчас не могу, – ответил Линкольн и отодвинул от себя листок.
– Почему это?
– Идти надо.
– С тобой ничего не случилось?
– Ничего. – Линкольн бросил взгляд на Бет и пошел от Чака. Из комнаты новостей… – Идти надо.
– Что ты такого знаешь о Сети? – крикнул ему вслед Чак. – Что железки подсказывают?
– Пойду-ка я домой, – объявил Линкольн, вернувшись в отдел информационных технологий.
– Видок у тебя ужасный, – покачал головой Грег. – Но куда сейчас идти? Новый век вот-вот наступит.
– Чувствую я себя ужасно. Пойду, а?
– Если ты уйдешь, кто в час ноль будет командовать ударной бригадой?
Линкольн посмотрел в телевизор на столе у Грега. Новый год отмечали в Лондоне. Полночь уже наступила в Париже, Москве, Берлине. Даже Вольф Блитцер сидел со скучной миной. Ударная бригада нагло резалась в Doom.
– Ну ладно, – хмуро буркнул Грег. – Но ты все пропустишь. Мы пиццу заказываем.
Линкольн быстро выключил компьютер и заторопился к машине. Он вырулил на шоссе, даже не пристегнувшись. И сам не понимал, куда ехал, пока не оказался у дома Джастина. Линкольн несколько раз подвозил его, но в квартиру не заходил. Может, Джастин пока у себя. Может, Линкольн еще успеет на вакханалию тысячелетия.
Открыла Дена. Она была в своей спецовке: свободная розовая рубаха с напечатанными на ней зубами. С корнями и всем прочим. Наверное, задумывалось, что это мило, но зубы без десен казались отвратительными.
– Привет, Линкольн.
– Привет. Джастин дома?
– Не пришел еще. На работе задерживается. У тебя как дела?
– Нормально, спасибо. Я тут подумал: вытащу-ка я вас на концерт. Если вы согласны. Если от предложения не отказываетесь.
– Да, конечно, – ответила она. – Джастин скоро будет. Садись.
Линкольн опустился на единственное место для сидения – огромное кожаное кресло.
– Принести чего-нибудь? Пиво будешь?
– С удовольствием.
Дена протянула ему большую бутылку «Микки». Не пиво, а солодовый напиток – какая разница.
– Ты себя точно нормально чувствуешь? – спросила она.
– Абсолютно.
– Пойду собираться.
– Да, вот именно… Иди, иди… Я пока телевизор посмотрю.
– Ну ладно. – Немного поколебавшись, Дена вышла из комнаты.
Линкольн почти не сомневался: зря он сюда приехал. Но и на работе бы не усидел. Зная, что Бет там, что она, может, думает о нем. Зная, что он так и не сумел с ней заговорить. Духу не хватило – так, кажется, это называется? Или потому, что понимал: не надо этого делать, даже пустячный разговор с ней – это попытка разглашения служебной информации.
А может, просто боялся сделать что-то настоящее.
Теперь Линкольн знал, как она выглядит, и от этого стало только хуже. Гораздо хуже. Теперь его неясные мысли и теплые чувства обрели лицо. И веснушки. И вельветовые штаны ярко-клубничного цвета. Невыносимо было представлять, как девушка с этим лицом рыщет за ним по коридорам. Сияет, когда его видит. Смотрит на него.
Может, она все так и сидит там. За своим столом. Может, он еще застанет ее, поцелует и скажет… только вот
Линкольн и сам не знал, сколько он просидел – несколько минут или час. Час, наверное. Он прикончил три бутылки «Микки» на голодный желудок. Конечно, не окосел, но был несвежий.
– Ты чего это здесь? – радостно обратился к нему Джастин. – Вроде работать должен был?
– Сначала работал. А потом нет.
– Что-нибудь случилось?
