Он согнул листок, вложил его в конверт, заклеил, пока не передумал и не переписал его. Не нужно ей было знать, что он ее любит. Не нужно было делать это письмо более жестким, чем оно получилось.
Линкольн давал Бет надежное доказательство, что он читал ее письма, но он не знал еще, что из этого выйдет. Грег не уволил бы его, даже если бы хотел. Но он вряд ли хотел. Работа Линкольна была читать почту. Грег разрешал ему читать чуть ли не все подряд, даже то, что флажками не помечалось. В положении Линкольна Грег мог бы обойтись с ним и гораздо строже.
Линкольну хотелось выговориться. Очень хотелось извиниться. И сделать так, чтобы о возврате не могло быть и речи.
В отделе новостей было темно. Он включил свет, подошел к столу Бет, положил конверт на стол и для верности даже приклеил его скотчем, чтобы не свалилось. А потом вышел.
Хватит, хватит, хватит.
На следующее утро, без двадцати восемь, Линкольна разбудил телефонный звонок. Это был Грег. Он злился как черт, но все же очень хотел, чтобы Линкольн передумал.
– Не собираюсь я передумывать, – проговорил Линкольн, не открывая глаз.
Грег предложил зарплату больше, намного больше, так что Линкольн даже пожалел, что не ушел еще раньше, до того, как созрел для такого шага.
– Ты даже две недели не отработал, – сказал Грег.
– Да, тут я неправ. Ты уж извини.
– Ну на две недели-то хоть выйди.
– Не могу, – ответил Линкольн. – Прости.
– Работу другую нашел?
– Нет еще.
Грег поорал еще, потом успокоился и сказал, что может, если понадобится, дать ему рекомендацию.
– И что же ты напишешь, – поинтересовался Линкольн, – что я прекрасно умею сидеть на заднице?
– Не только, – возразил Грег. – Сколько раз тебе говорить? Ты поддерживал огонь в очаге. Кто-то же должен отвечать на звонок: «Компьютерная скорая слушает».
– Да найдешь ты таких отвечальщиков.
– Не льсти себя надеждой, – вздохнул Грег, – на ночную работу только чокнутые соглашаются.
Линкольну было интересно, прочла ли Бет его записку – наверное, нет еще – и напишет ли на него жалобу. Но из-за этого не хотелось даже волноваться. Он очень надеялся, что записка ее не испугает, не собирался он ее пугать. Может быть, надо было тщательнее все обдумать.
В субботу утром Линкольн проехал по Восемьдесят четвертой улице и Вест-Додж-роуд смотреть, как будут сносить кинотеатр «Индиан-Хиллс». Накануне с него сняли всю рекламу, очистили стены. Остались только экран и коробка. На парковке собралась уже довольно большая толпа, но Линкольн остановился подальше – на парковке у магазина, где продавались пончики, прямо напротив, – и поэтому не различал лиц. Где-то через час он зашел, купил себе пару пончиков, пакет молока, газету. Перед тем как сесть за стол, он выбросил все страницы, кроме раздела объявлений.
Вынул тот старый блокнот на спирали, раскрыл его посередине. На своем списке. На полях страницы объявлений он переписал четыре пункта:
19. Возвращает к жизни компьютеры. Распутывает цепочки и бусы.
23. Помогает.
5. Не волнуется о том, о чем и правда не надо волноваться.
И наконец:
36. ДОБРЫЙ.
Предложений для компьютерщиков было полно. Он вычеркнул все, что было неясно, расплывчато, примерно так: «Нужны хорошие люди».
