– Хорошо. Понимаете ли, в Риассе последнее время происходит… Кое-что от нас, людей, независящее. Но влияющее на каждого. Это и было первопричиной того, что вам удалось пережить. Вдаваться в подробности сейчас я не собираюсь, просто хочу, чтобы вы осознали хотя бы это, – Герцог сделал небольшую паузу. – Когда вы бежали из Храма, один мой друг послал за вами тех двух, чтобы вас спасти. Но, по правде говоря, в тот момент это было чем-то вроде жеста доброй воли. Нельзя было допустить, чтобы всех вас уничтожили и не сберечь хоть какого-нибудь. Пусть даже те ваши братья с сёстрами, что ушли навсегда из Храма и не попали под раздачу.
– А сразу остановить резню он не мог? – уже без намёка на злобу спросил Ганат.
– Нет. К сожалению, в тот момент было уже поздно. Простите.
– Ладно, мы поняли.
– Спасибо. Так вот: позже я узнал, что тот монах, который был с вами сможет помочь мне изменить нынешнее положение дел. И ваше спасение стало первоочередной задачей.
– Ага-а-а, вот оно что… Но теперь его нет, и ваш план накрылся медным тазом. А мы лишь довесок…
– Не совсем. Я думаю, что он жив. Не знаю, как и где он сейчас находится, но, полагаю, через какое-то время мы его ещё увидим. И я хочу, чтобы к тому моменту, как это случится – если случится – вы были рядом и убедили его в том, что мы на одной стороне.
– Звучит довольно безумно. Вы меня сейчас совсем запутали. – Харос пока не мог сложить в голове всю картинку, даром что в ней не хватает большинства деталей. – Но даже если и так, то что будет, если он не вернётся?
– Это уже другой вопрос. Хотя я надеюсь на лучшее. Но если всё-таки я ошибся, то вам будет предоставлена полная свобода.
– На какой ещё одной стороне? Какая свобода? – в тоне Ганата даже издалека не слышалось доверие, поэтому он не обратил почти никакого внимания на слова друга. – Господин Герцог, вам по какой-то причине нужны даже не мы, а Рёки. О том, зачем конкретно он вам нужен, вы даже не заикнулись. Да, вы нас спасли, благодарю за это ещё раз. Но на кой нам с Харосом всё это?
– Я понимаю твою подозрительность, Ганат. Но если вы согласитесь, то обо всём узнаете, только чуть позже. Обещаю. К тому же, эта комната останется за вами, а башня будет полностью в вашем распоряжении. Я буду присматриваться к вам, и в свою очередь хочу, чтобы вы так же наблюдали за всем, что происходит здесь и в любом другом месте вне этого замка. Мне интересно мнение тех, кто почти никак не связан с чем бы то ни было касаемо Риасса. Особенно ваше, – Герцог выдержал паузу. – А если откажетесь, то вы вольны покинуть это место в любое время. Но сначала вам надо подлечиться, прийти в себя и всё обдумать.
Харос, окончательно переставший понимать, что же делать дальше, взглянул на своего друга, пытаясь найти у него поддержку. Но лицо старшего, который в этот момент смотрел в зелёно-голубые глаза принца, не выражало абсолютно ничего.
– То, что я ранее сказал… Про ненависть, месть и моё чувство. Я понял, что ненавижу эту страну… Этот Риасс, – после долгого молчания Ганат наконец заговорил. – С одной стороны, мне хочется вам верить. И если я смогу хоть как-то это изменить, неважно – моё собственное отношение или сам город, то хочу постараться. Но с другой…
Повисло продолжительное молчание, в итоге прерванное принцем, который так и не отвёл взгляда от монаха:
– Так, значит, вы согласны?
– Господин Герцог. Дайте нам время всё ещё раз хорошенько обдумать. И утром мы дадим вам ответ.
– Как пожелаете. Я загляну ближе к обеду. А пока спокойной ночи.
Разбудил меня солнечный свет, проглядывающий через разноцветные кроны гигантских деревьев. Я промямлил сам себе что-то бессвязное, так как открывать глаза категорически не хотелось. Но стоило начать моргать, сонливость как рукой сняло, и у меня отвисла челюсть. Тупо смотря перед собой, не в состоянии пошевелиться, я пытался придумать план побега, да только тщетно.
