Он последовал примеру своего духовного брата и через несколько мгновений оказался в своей койке. Забыв про то, что с ними хотел поговорить сам Герцог, оба монаха через какое-то время уже смотрели каждый свои сны.
***
На следующее утро Ганата разбудил стук в дверь. Харос при этом уже сидел и медитировал, шёпотом бубня молитвы, как было принято в Великом Храме.
– Да-а-а… – открывая глаза, протянул монах.
Эффекта это не возымело. Ещё стук.
– Да, входите! – крикнул он так, что Харос аж подскочил на месте.
Дверь отворилась и в проёме показался высокий мужчина лет тридцати пяти на вид со свисающими ниже плеч, тёмно-русыми вьющимися волосами. Поверх молочно-серой рубахи на нём красовался исшитый незамысловатыми серебряными узорами, доходящий почти до колен, болотного цвета камзол со стоячим воротником. А низкие чёрные сапоги, с торчащими из них штанами под стать рубахе, были отполированы настолько, что в них при желании можно разглядеть собственное отражение.
– Доброго вам утра… – как только он вошёл в комнату, его лицо исказила странная гримаса. – Кхм, я так понимаю, принять баню вам вчера не предложили?
– Вроде как нет, – с трудом вставая с кровати ответил Ганат. – А вы должно быть Герцог?
– Старый Биншов удваивает свою же работу… – покачав головой, пробормотал вошедший. – Да, я Герцог. А ваши имена мне уже известны, поэтому будем знакомы. Надеюсь, вам удалось отдохнуть?
– Вполне. Благодарю, – ответил Ганат. Второй монах, как это бывает в такие моменты, помалкивал.
– Отлично. Тогда я сейчас же распоряжусь нагреть воды. Вас помоют, перевяжут ещё раз, а потом мне бы хотелось с вами поговорить.
– Да нам особо нечего рассказать. Спасибо, конечно, что вытащили нас, правда, но боюсь, вы не по тому адресу.
– Это вы так думаете. И, надеюсь, ошибаетесь.
Монахи переглянулись, так до конца и не поняв, о чём речь. Герцог пошёл отдавать распоряжения, а им оставалось только ждать.
Спустя какое-то время, они уже были чистыми, накормленными и переодетыми в простецкие шаровары и белые просторные сорочки, перепоясанные холщовыми ремнями. Их собственные пожитки были в настолько плачевном состоянии, что ушли в утиль безо всякой жалости.
Затем в распахнутую дверь вошли Герцог с тем доктором, что перевязывал их прошлым днём.
– Они снова в вашем распоряжении, Биншов. Надо было заранее думать, – улыбнулся Герцог и вышел.
– Да-да. Понял. Сейчас оформим, – проворчал лекарь.
И снова всё та же процедура, что и вчера. Когда он закончил и удалился, принц снова вошёл в покои, уселся на свободную кровать, которая всё это время пустовала и достал одну из своих многочисленных трубок. На этот раз в виде головы жуткой рептилии с красными глазами и широко разинутой пастью.
– Вы не против?
– Да пожалуйста, это же ваш дом… Странно, что вы, вообще, спрашиваете.
– Не люблю нарушать чьи бы то ни было обычаи или… запреты, пусть, как ты и сказал, я у себя дома, – на его лице появилась всё та же улыбка.
– Ах, вот оно что, – в ответ улыбнулся Ганат. – Нет, нам ничего такого не запрещают.
– Вот и славно.
Герцог провёл свой обычный ритуал, помолчал ещё немного, а затем сказал:
– Честно говоря, изначально, я ожидал, что вы будете втроём.
– Нас и было трое. Но потом…
– Можешь не продолжать, я уже знаю. Вашего друга до сих пор не нашли. Ни в пустыне, ни в окрестностях. Но поиски продолжаются.
– Спасибо… наверное, – Ганат не был уверен, что нужно и можно говорить своему собеседнику.
– Расслабься. Мне нужно у вас о многом узнать, поэтому я не хочу, чтобы между нами были какие-то недопонимания. Говори, как считаешь нужным. Меня не так просто задеть.
– Хорошо, – Ганат отметил, что Герцог умеет расположить к себе.
– Итак, несколько версий произошедшего мне уже известны, – продолжал курить трубку Герцог. – Теперь я хочу узнать вашу. Начните, пожалуй, с того дня, когда на ваш дом было совершено нападение.
– Это, конечно, больше похоже на допрос. Но ладно, – немного обдумав, начал Ганат. – Как бы банально это ни прозвучало, но тем утром ничего не предвещало беды. А уже к полудню прибыли какие-то люди и поставили нам ультиматум.
– Какой? – с интересом спросил Герцог.
– Потребовали, чтобы мы выдали им убийцу, – плавно влился в разговор Харос. – Утверждали, что Рёки – тот, кого мы потеряли в пустыне – оборвал жизнь какого-то чиновника. Что звучало совсем уж бредово. А если мы откажемся, то весь Храм обвинят в измене.
– Так, продолжай.
