– Бедненькая моя, – вставила я, пока Галя набирала в грудь воздуха. – Так проголодалась, что меня готова скушать. Но разве я толстая? И вряд ли особо вкусная, честно.
– Не-е-ет! – взвилась девочка. – Лава тонкий! Лава тошный! Мне хотеть большой вкусный толстый котлеть! Пьятьнадцьять котлеть…
– …и бутылку рому, – закончила за нее я и протянула пакеты Гоше: – Неси на кухню, сейчас вымою руки и приду.
Когда я, умывшись, зашла на кухню, застала там эпичную картину: принц Пиктигоуша отнимал у принцессы Пиктигаулы картофелину, которую та норовила сунуть в рот. И судя по испачканной рожице и следам зубов на картофельном боку, ей это пару раз уже удалось.
– Стоять! – грозно выкрикнула я.
Брат с псевдосестрой замерли, словно игроки в «Море волнуется раз». Но перед этим Галя успела-таки с хрустом откусить добрую треть картофелины и стояла теперь с набитым ртом.
– Выплюнь немедленно! – сказала ей я. – Наглотаешься сейчас микробов!
– Микроб шкушно? – с трудом выговорила девочка, и не подумав избавиться от добычи.
– Микроб вредно для здоровья, – ответила я. – Здесь дворцовых лекарей нет, а туалет – один на троих, так что плюй, – протянула я к ее рту ладонь, на что Галя помотала головой и попыталась проглотить откушенный кусок, но у нее это не вышло.
Тут мой не умеющий смотреть за детьми любимый что-то проговорил по-обиссякски, и принцесса вдруг побледнела, выпучила глаза, выплюнула картошку прямо на пол и тоненько завыла.
– Что ты ей сказал?! – воскликнула я.
– Что микробы – это такие маленькие дракончики, которые поселятся прямо в ней и будут кушать ее изнутри. Кушать и расти, расти, расти! А когда вырастут большими…
– Достаточно! – прервала я принца, обладающего чрезмерно развитой фантазией, но отстающего в умственном развитии, и стукнула его по лбу, чтобы хоть как-то недоразвитый мозг поправить. А потом обняла плачущую девочку: – Галчонок, он пошутил! Микробы – это совсем не драконы. Они просто маленькие зверушки, которые хоть и будут кушать тебя изнутри, но большими все равно не вырастут.
– Умно, – потирая лоб, прокомментировал мое объяснение Гоша. – И главное, не поспоришь ведь.
– Вот только не надо иронии, – сказала я. – В конце концов, я не микробиолог. И не зли меня, если по-прежнему хочешь котлеток.
– Моя изнутря тоже прежнему хочешь котлеток, – немедленно перестала подвывать Пиктигаула.
– А вот кстати, – вспомнила вдруг я. – Никто из вас не трогал мою…
Не договорив, я выскочила в комнату и обвела ее взглядом. Гжельской вазы не было ни на ее обычном месте, ни где-либо еще. Я вернулась на кухню, подбоченилась и рыкнула:
– Пр-ризнавайтесь, где моя ваза?!
– Позволь уточнить, – поднял руку Гоша. – А что будет тому, кто признается: награда или наказание?
– Смотря в чем он признается, – процедила я, и заметив, как испуганно заморгала принцесса, добавила: – Или она.
– Тогда нам рискованно признаваться, – сказал принц. – Ведь наказанием может стать уменьшение количества котлеток.
– Скажу больше, – злобно прищурилась я. – Вплоть до полного их отсутствия!
– Вот видишь, – вздохнул Гоша. – Кто же на таких условиях признается?
– Ну хорошо, – сложила я на груди руки. – Тогда я поджарю котлеты только себе. А вам сварю макароны. А еще я хотела кого-то угостить мороженым, но теперь съем его сама.
– То не есть правда, – буркнула вдруг Пиктигаула.
– Еще какая правда, – возразила я.
– Она имеет в виду – справедливость, – пояснил Пиктигоуша. – В смысле, это несправедливо.
– А выбрасывать мои вещи справедливо?
– Она же не просто так ее выбросила! – воскликнул Гоша и тут же зажал себе рот.
Принцесса сверкнула на него взглядом, а потом перевела его на меня и заговорила знакомым уже мне тоном будущего правителя:
– Я бросать твой горшок! Я спасать тебя от зверь. Какой для тебя есть сильно важен: целый ты сам или твой целый горшок?
– Целый я сам, – вынуждена была признать я. – Но лучше говорить «целая» и «сама», потому что я женского рода. И да, прости, спасибо, что спасла меня. Просто мне все-таки жалко горшок… Поскольку вообще-то это ваза. Гжельская. Она мне очень нравилась. Ведь можно же было кинуть что-то другое…
– Извини, выбирать было некогда, – вступился за сестренку выдавший ее принц. – Сам я вообще схватился за телевизор, но Пиктигаула оказалась проворнее.
– И на том спасибо, – вздохнула я. – Хотя… Со мной многие бы поспорили, что лучше: ваза или телевизор. Во всяком случае, ваза хоть и демонстрировала всегда одно и то же, но это всегда и доставляло удовольствие. Телевизор же показывает иногда такое, что мне и самой его хочется выбросить.
– Значит, в следующий раз можно? – поинтересовался Гоша.
– В какой еще следующий раз? – насторожилась я.
– Когда на тебя нападет собака.
– Во всяком случае эта больше не нападет, мы с ней подружились. И вообще, все, вопрос исчерпан. Я приступаю к готовке, прошу посторонних покинуть кухню!
– Куда же нам идти?
