– Куда хотите, – сказала я, но вовремя спохватилась: – Но только в пределах этой квартиры! Посмотрите, например, телевизор… Э! Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Почитай лучше Галчонку книгу – они у меня в шкафу за стеклянной дверцей.
– О! – удивленно выдал принц, но кухню покинул, уведя с собой и девочку.
Я спокойно, хоть и в более, чем обычно, ускоренном темпе почистила картошку, поставив параллельно жариться котлеты сразу на двух сковородках, затем поджарила и ее, вскипятила и заварила чай, нарезала хлеб и колбасу… А потом, глотая слюнки – тоже ведь безумно хотела есть, – крикнула:
– Кушать подано, ваши высочества!
Ответом была тишина. Сначала меня это не насторожило. И лишь когда во второй, а потом и в третий раз позвала своих монарших гостей, а они не откликнулись, я испугалась. Первой мыслью было, что они умерли от голода, или захлебнулись слюной от доносящихся из кухни запахов. Но это, конечно, была глупая мысль. Второй, не более умной, была та, что принц и принцесса захотели поиграть со мной в прятки. Зато третьей, от которой меня бросило в холодный пот, вспыхнула мысль, что Галю и Гошу вернул обратно лунный маг, который решил завершить начатое.
Казалось бы, чего проще: иди да посмотри, почему молчат гости. Но мне вдруг стало так страшно, что ноги сделались ватными и просто физически не могли ступить и шагу.
Внезапно я осознала, что жую котлету. Как она оказалась во рту – непонятно. Наверное, на нервной почве сработал какой-то рефлекс. И это пошло мне на пользу. Слегка подкрепившись, я сумела наконец сделать шаг. За ним второй, третий… В дверном проеме кухни я все-таки опять затормозила, но окончательно собравшись с духом, шагнула в комнату.
Галя и Гоша сидели на диване и увлеченно листали какой-то яркий журнал. Подойдя ближе, я с ужасом увидела красочные фото обнаженных женщин. И мужчин тоже! Да еще в таких позах!.. От сковавшего меня шока я даже не выхватила из рук брата с сестрой эту мерзость. Меня почему-то больше волновала в то мгновение мысль: «Откуда у меня это?!» Ответ пришел быстро: «Валера! Мерзкий негодник! Мало ему было порнушки в интернете – он еще и бумажной гадости в дом натащил!» Я была настолько зла, что если бы гнусный Валерик уже не бросил меня, я бы выбросила его самого вслед за подаренной им гжельской вазой! Правильно все-таки сделала Галя, что ее разбила.
А Галчонок, будто почуяв, что я думаю про нее, подняла глазенки и спросила:
– Они без одежда, потому что тоже переместиться?
– Да, моя хорошая, – скрипнула я зубами, – переместиться. Туда-сюда-обратно. Прыгают, понимаешь, со складки на складку… – И вырвала наконец из чистых детских ручек цветастую гнусную пакость.
Мы наконец-то сели обедать. Или, скорее, ужинать – время близилось к вечеру. Сначала мы даже не могли за столом разговаривать – настолько все проголодались. Рот был занят более интересным, чем разговоры, занятием. Наверное, и поговорка «когда я ем – я глух и нем» пошла с тех времен, когда большинство людей жили впроголодь, и прием пищи для них был несовместим с болтовней.
И лишь когда перешли к чаю с тортиком, я смогла наконец вздохнуть посвободнее и спросить:
– А теперь я хотела бы более подробно услышать, как вам удалось сбежать от Лунатика.
– Я ведь уже сообщал тебе, – закатив от наслаждения глаза после проглоченного кусочка сладости, ответил Гоша, – что представил перед смертью эту квартиру – и вот…
Тут он вдруг закашлялся и ошарашенно заморгал.
– Постучать по спине? – занесла я кулак.
– З-зачем? Я ведь тебе ничего плохого не сделал.
– Я думала, ты подавился. У нас принято стучать по спине, чтобы застрявший кусок прошел дальше.
– Я не подавился, – странным траурным тоном сообщил мой любимый. – Я вдруг подумал сейчас, что мы, быть может, и правда… того. Умерли.
– Странно… – поднесла я к глазам упаковку из-под торта и попыталась прочесть набранный мелким шрифтом состав. – Не знала, что торты до сих пор алкоголем пропитывают. Вроде бы ничего такого не видно.
– Как связано сказанное мной с алкоголем? – нахмурился принц.
– Так ведь ты бред стал нести. Не с котлет же!
Гоша на всякий случай быстро доел свою долю торта – решил, видимо, что я могу ее отнять, – и пояснил свои странные мысли:
– Это не бред. Бредом, скорее, можно считать то, что мы очутились здесь. Ведь переместиться по своей воле никто из нас не мог – у меня кончилась магия, а вы с Пиктигаулой в принципе не умеете перемещаться между складками. Зато всех нас собирались убить. И лунный маг как раз метнул в нас молнии. Поэтому я считаю, что умер и нахожусь сейчас в царстве вечного сна. Даже не сам нахожусь, а только мое сознание. Вероятней всего, так и есть. Так что ты права насчет бреда. Ведь если бред то, что со мной происходит, то бред и то, что я в этом бреду говорю…
– Немедленно прекрати! – вскинула я руки. – Ты пугаешь ребенка!
– Ребенок не мой, – насупилась Галя. – Нет… мой не ребенок… мой не пугаться. Нет… моя. Женская рода. Так?
– Не совсем, – помотала я головой. – Правильно говорить: женский род.
– Женский род – есть мужской, нет?
