— Хорошо, тогда поговорим о моральной стороне вопроса, — согласился Благословленный Тьмой. — Я лично, после увиденного в Ильке-Нуассу, считаю, что наши пленники более чем заслужили подобную участь. Это они вторглись в Российскую Империю, это они огнем и мечом идут по нашим землям, и это именно они почти не брали пленников в крепости. Если вам так хочется обсудить мораль ситуации — они и местные предатели отравили коменданта, напали и сожгли крепость и перебили почти весь гарнизон, никого не щадя. И так как совершенно очевидно, что они не собирались оставаться так далеко от основных войск вторжения и намеревались сразу же бежать обратно, то становится очевидным, что они вполне сознательно обрекли более сотни тысяч мирных жителей в долине на смерть от клыков и когтей болотных тварей — ибо крепость, в первую очередь, защищала мирных жителей от чудовищ и никакой особой ценности конкретно вопросе противостояния Империи не представляли. Они первыми забыли о морали, первыми переступили черту — так кого они теперь могут винить в своей судьбе?
— Или ты действительно считаешь, что после всего перечисленного Василием этих уродов можно простить? Предоставить им возможность сидеть, не рискуя даже шкурой на войне, у нас в плену, жрать нашу еду и ждать выкупа? — добил Кристину я, сказав то, что не решился Темный. Всё же говорил он с Магом Заклятий, пусть и не боевой направленности, так что за словами следил. — А офицерам мы, наверное, должны предоставить положенные их статусу комфортабельные условия — теплый кров, изысканную пищу и вино, лишь ограничив их свободу передвижений и вводя в кровь антимагическое зелье? Серьезно?
— За дуру-то меня держать не нужно, — уже без прежней уверенности ответила волшебница. — Ни о каком прощении и прочем речи не идет — но ведь, как минимум, нельзя забывать о возможности обменять их на наших пленных! Не говоря уж о риске того, что после подобного шведы сделают точно тоже самое уже со своими пленниками! Ты готов, Аристарх Николаевич, к тому, что станешь повинен в гибели наших сограждан, которых могут казнить просто в отместку за твой поступок?
— Сильно сомневаюсь, что после полученной взбучки швед ещё не начал процедуру жертвоприношения, — ответил я. — Судя по характеру его силы и с учетом его личности — он без колебаний пустит под нож, если уже этого не делает прямо сейчас, всех, кого может. Его магия стоит на силах Небытия, его сильнейшее оружие — Духи, его же собственных предков, судя по всему. Дабы ускорить процедуру собственного исцеления, он и своих подданных не побрезгует пустить в расход. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.
Слуга Этель Нуринга, грязная шавка Темной Звезды, даже колебаться не будет — для него тут просто нет никакой дилеммы. Впрочем, как и для меня — мы порождения одной эпохи. Эпохи крайне жестокой и кровавой, в которой противоборствующие стороны в самом прямом смысле готовы были на все ради победы — что они, что мы.
— Ты говоришь так, будто вы с принцем Рагнаром знакомы лично, — заметил молчавший до того Гриша. — Насколько я понимаю, это попросту невозможно. Или?..
Подумав, я всё же решил ответить. Чего уж тут шило в мешке пытаться утаить — о том, что я реинкарнатор, известно каждой собаке. Равно как и о том, что принц шведов имеет туже природу, что и я — иначе объяснить ту минуту безумия, что видели за сотни километров от эпицентра нашей схватки, просто невозможно.
— Мы из одного мира, — признался я. — И так уж вышло, что даже тогда сражались по разные стороны баррикад. Моя прошлая жизнь… Я жил в куда менее спокойном и избалованном благоденствием мире. Это было страшное время… Век крови и хаоса, эпоха меча и магии, войны, на фоне которой всё, что происходит в этом мире не более чем разборка гимназистов на заднем дворе какого-нибудь трактира.
Вот теперь все присутствующие слушали меня, затаив дыхание. Разговор происходил в присутствии всех старших чародеев моей эскадры — для того, чтобы устроить правильное, максимально эффективное жертвоприношение мне требовался каждый из них. В этот раз я собирался принести жертву Маргатону как полагается, не упустив ни капли возможной выгоды, прибавив к его долгу весьма значительный довесок — ибо вскоре мне понадобиться вся возможная сила. Уж в этом-то я точно не сомневаюсь — про Ивара Кровавую Ладонь можно было говорить что угодно, но в некомпетентности и слабости его подозревать не приходилось уж точно.
— Это что ж за война такая? — удивился Петя.
— Нашелся один безумный, но притом гениальный чародей, что решил сотворить совершенно чудовищный в своей сути ритуал. Ритуал, что позволил бы ему преодолеть все оковы и запреты, все барьеры и ограничения, лежащие на человеке — он собирался сотворить свой собственный Пантеон Богов. Во главе встал бы он, а его сторонники получили бы роли и силы в соответствии со своим положением в иерархии его слуг.
