И тот факт, что Лидия действительно была его и секретарем, и любовницей Валентина Романова нисколько не смущал. Циничный и равнодушный к любым моральным критериям чародей, превыше всего ценивший личное могущество, власть и ресурсы, ею даруемые, он был реалистом и понимал, что век его, в сравнении с чародейкой, короток — он знал, что Магом Заклятий ему никогда не стать, несмотря на всё упорство, ресурсы и усилия, прикладываемые для собственного развития.
Однако буквально пару месяцев назад всё изменилось. Когда Николаю Третьему понадобился опытный, знающий и лояльный генерал для войны со шведами, то добровольно взять на себя эту миссию вызвались немногие — гибель нескольких чародеев восьмого ранга и пленение великого князя шведским принцем отпугнули многих чародеев, не привыкших к подобным поворотам судьбы. Большинство тех, кто отважились бы взяться за подобное, уже были на фронте — и тогда Валентин Романов решил рискнуть и предложить свою кандидатуру.
И Император оценил это. Оценил и авансом весьма щедро одарил своего преданного Старейшину, исполнив мечту любого сильного Архимага, упершегося в потолок таланта на последнем шаге перед обретением истинного долгожительства, власти и силы. Перед восьмым рангом…
Теперь отдавать Лидию кому-бы то ни было он уже не собирался. Более того, уже десять лет как овдовевший чародей собирался взять женщину в жены — не сейчас, а после несомненной победы, когда он, увенчанный лаврами победителя скандинавов вернется в столицу. Его влияние и власть возрастут безмерно, а женщина к тому моменту успеет, под его чутким руководством, не раз проявить себя в боях — истинная сила волшебницы простиралась за пределы уровня Старших Магистров… А уж когда и она возьмет восьмой ранг, то они станут одной из самых могущественных и влиятельных пар в Империи! Ведь она, в отличии от него, не будет ограничена уровнем силы двух, максимум трех Заклятий — взяв её в жены и получив дополнительные, принесенные в присутствии самого Патриарха клятвы и обеты верности, он сумеет сполна одарить её знаниями и ресурсами Императорского Рода!
— По-моему, вы были слишком грубы с Мухиным, господин, — со смешком ответила она. — Хотя, вынуждена признать, он действительно переоценил себя, попытавшись исподволь внушить вам идею конфликта с боярами и клевретами Второго Императора.
Сев на угол стола и опершись двумя руками на столешницу, она выпятила немалых размеров грудь и вызывающе закинула ногу на ногу.
— Император, моя дорогая, у нас лишь один, — сурово напомнил ей генерал. — И не советую об этом забывать. Его Величество обычно долго терпит… Но зато потом очень больно бьёт. И все дураки, что позволяют себе сомневаться в его разуме, власти и могуществе, ещё получат своё, попомни мои слова.
— Как скажете, мой господин, — усмехнулась она. — Я не настолько знакома с Его Величеством, чтобы иметь по этому вопросу свое мнение… Но возвращаясь к нашим баранам, вернее одному конкретному барану — не слишком ли вы сурово обошлись с Мухиным? Если тот всерьез затаит обиду, это может создать нам в дальнейшем определенные сложности. Вон как у бедолаги веко дергалось и как краснел…
— Он канцелярист, Лида, а не петроградская выпускница института благородных девиц, — фыркнул чародей. — Все реакции, что он тут демонстрировал, были направлены лишь на одно — показать мне, что его задели мои слова, не больше, ни меньше. Плевать он хотел, что я о нём думаю и как отзываюсь, ему главное, чтобы я не мешал его делам и не слишком лез в его епархию. Больше того — уверен, эта канцелярская крыса искренне рада всему произошедшему.
— Почем? На мазохиста он, вроде, не слишком похож, — удивилась чародейка.
— Я выставил себя самоуверенным, самовлюбленным и недалеким кретином, искренне считающим себя умнее прочих, — фыркнул Романов. — И это отлично легло на создаваемый мной годами образ недалеко солдафона, обожающего баб, выпивку и добрую драку. Он считает меня пустоголовым идиотом, которым будет несложно манипулировать… Хотя нет, вряд-ли он на сто процентов уверен в этом — но теперь он к этому мнению склоняется куда больше, чем раньше. Он умный, хитрый и въедливый сукин сын, этот наш Мухин, так что одного такого спектакля, чтобы его провести, будет недостаточно, однако мы на правильном пути. Ещё пара-тройка демонстративных выходок и самодурств — и он расслабиться достаточно…
— Так и будет, мой господин, — проворковала женщина. — А пока… Думаю, вам и самому стоит расслабиться и сбросить напряжение.
— Сложно спорить с голой женщиной, — усмехнулся генерал, глядя, как плечики платья его любовницы сползли вниз, обнажая красивую грудь. — Умеешь ты убеждать, чертовка…
Дорогие бояре и боярыни! Последние полтора месяца темп выкладки весьма значительно просел, как вы все справедливо мне напоминали. О причинах до того я до того молчал, так как не было полной уверенности, когда и как всё закончится, но теперь молчать причин нет.
