Белое пламя продавило ледяной хлад Мага Заклятий и врезалось в защиту чужой дружины. Гриша резко, внезапно для всех приказал:
— Клином! Приготовиться пробить вражеский барьер! Активировать Доспех Стихии — но только по моей команде! Того, кто сделает это без приказа, я лично сгною на тренировках, если живы останемся! Глава, на вас защита, но если сможете — в момент сшибки тоже долбаните чем-нибудь, нам надо пробить их барьер!
— Понял, — коротко ответил я, ощущая довольное урчание Копья Простолюдина.
Внезапно перестроившиеся клином дружинники моментально сблизились и по команде Дорохова активировали Доспехи Стихии — и все ударили, повторно, влившись в атаку их командира.
Доспех жрал много энергии, но зато усиливал магию чародея, особенно той стихии, к которой он относился. Поэтому сейчас все сейчас дружно сверкали Доспехами Молний — учитывая, что знания об этой магии я давал чаще всего и в большем объеме.
Могучая, сконцентрированная в тонкую, сжатую молнию сила поражала — это был идеальный вскрыватель защиты. И пока я разрушал Фиолетовыми Молниями чары, которыми враг пытался перехватить контроль над почвой под нами, пока мои барьеры держали град острых, треугольных валунов-копий каждой с десяток метров длиной и метра три в охвате, отражал потоки Гравитационного давления и вообще колдовал на пределе отпущенного, балансируя чтобы не разбередить рану и стремительно проигрывая это противостояние — игла-молния впилась во вражеский барьер и медленно, но уверенно его вскрывала, несмотря на отчаянное сопротивление врагов.
Вот только швед пробьёт мою защиту раньше, чем мои дружинники ворвутся во вражеские ряды, сделав невозможным удары площадные удары…
И я плюнул на защиту и добавил магии ребят и девчонок (в сравнении с моими истинным возрастом) своей главной ударной силы. Черной Молнии.
Вражеская защита, как и моя, моментом рухнула, и мои бойцы, уже облаченные в Доспехи Стихии, обрушились на дружину шведов. Однако даже так положение было отчаянное — враг мог начать выщелкивать по одному сильнейших…
— Светлая, Шуйские, — как вовремя подлетела эта парочка Архимагов, — помогайте моим!
И, не дожидаясь ответа, рванул, размазываясь от скорости в полосу Желтых Молний.
Копью Простолюдина играючи пробило наспех выставленную защитную стену и ударило в левую сторону груди — туда, где у людей обычно бьется сердце.
Вот только, к сожалению, мой враг только казался беспечным аристократом в дорогом костюме вместо брони. Доспехи были просто невидимы до этого момента — и когда наконечник Простолюдина ударил шведа в грудь раздался звон столкновения металла с металлом.
Нас обоих оттолкнуло метра на четыре. Крутанув Копьё, я послал усиленную и ускоренную Золотой и Желтой Молниями белое пламя Простолюдина, на полпути столкнувшись с огромной, созданной из воды акульей пастью. И снова — ничья.
Моё Копьё отводят в сторону коротким мечом, а затем, резво отпрыгнул на десятки метров назад, при этом взмахом зажатого в левой руке одноручного топора в меня посылают Незримое Лезвие — почти высший уровень владения стихией Воздуха. Финальная форма Воздушного Лезвия…
Я в последний момент успеваю поставить защиту, которой хватило секунды на три — а дальше Фиолетовые Молнии добили чары.
Я рвусь вперед, сбрасывая усиленную гравитацию, сметая не глядя восставшую земную твердь, созданных из воды акул, касаток и прочее, сжигая ледяную стужу пламенем Простолюдина — я быстрее, и несмотря на все попытки удержать дистанцию, выиграть время для по настоящему сильных чар, шведу приходиться вновь браться за оружие. У него четыре артефакта, достойных зваться шедеврами Зоны.
Но они все для ударов с дистанции — и Копье продолжило танец с мечом и секирой.
В процессе мы не переставали использовать боевую магию — но не высших порядков.
Швед был силен. Знающ в магии, не трус, явно много времени посвящал боевым тренировкам… Но все эти плюсы перевешивал один фатальный недостаток — он не был бойцом.
Он был гражданским, заучившим много боевых заклинаний, не более того. Он никогда не сражался насмерть, никогда не был в горниле настоящей битвы, выкладываясь на все триста процентов. Не принимал тот факт, что это утро может стать для тебя последним, не проверял в бою свои истинные пределы…
Он дрался словно в тренировочном бою. Там, где мог ударить не идеально, на процентов шестьдесят-семьдесят эффективности — не бил, выжидал момент, хотя стоило бы ударить. Бился по одному шаблону, мялся, что-то пытался просчитать…
Он не дорабатывал по мелочам. Но именно эти мелочи, по которым он лажал, и отличали опытного воина от новичка.
