Передача отняла у неё много сил — для её ранга мысль-речь вообще была тяжелым испытанием, и свидетельствовала о недюжинных способностях в магии Разума. А так — даже Адептам это давалось непросто… Если речь не шла о гениях и монстрах, какими были Аристарх и Хельга на низших рангах.
— Только потому, что дама просит, я отступлю… Пока что. Завтра, на ристалище, что у Алексеевской рощи, в пять часов пополудни, — сквозь зубы обратился Шуйский к Рублеву. — Надеюсь, ты не струсишь и не попытаешься вновь спрятаться за чьей-то юбкой. Вам же, сударыня, всего хорошего. Пойдемте, друзья — не будем уподобляться всякой черни и драться на потеху толпе, игнорируя правила, принятые в благородном обществе.
Шуйский и пара его растерявшихся от столь резкой перемены товарищей двинулась прочь от места стычки. Плохо скрывающий душащую его ярость боярин грубо отпихнул плечом не успевшего вовремя уйти с его пути зеваку, и мужчина лет сорока, какой-то дворянин из мелкого Рода в ранге Ученика, не посмел возмутиться грубости Шуйского.
Да, здесь был Петроград, а не Москва, и бояре не имели тут той подавляющей, абсолютной власти, что в древней столице Империи. И в прежние времена бояр в Северной Столице сильно недолюбливали, но начавшаяся война, как ни странно, изменила отношение дворян и даже мещан к этому сословию.
Тот факт, что они столь долго практически в одиночку вели войну за Империю, даже сумев своими силами одолеть Рейх, взять столицу Швеции и теперь бились на Юге против осман сильно изменил общественное мнение и отношение к ним. Нет, конечно, нельзя сказать, что их теперь здесь обожали — но от былого отторжения и холодности почти не осталось следа.
Да и самих бояр в городе стало куда больше — торговые дела, союзы, желание усилить свое влияние при дворе и банальные интриги и шпионаж… В общем, война в некотором виде сплотила два вида Имперской аристократии. Причем это сработало в обе стороны — количество дворян в Москве тоже многократно увеличилось. В конце концов, боярам, которые намного раньше начали воевать всерьез, требовались многочисленные ресурсы для их собственной армии и военной промышленности. Что вело к многократному увеличению торговли — и мало что в мире сближает людей сильнее, чем прибыль.
— Благодарю, сударыня, — отвесил вежливый поклон Андрей. — Позвольте представиться — Андрей Рублев, старший лейтенант шестьдесят седьмой пехотной дивизии. Позволено ли мне будет узнать имя моей прекрасной заступницы?
— Елена… Елена Матвеева, — ответила девушка, на чьих щечках проступил легкий румянец при взгляде ярких синих глаз. — Для друзей — просто Лена. Не стоит благодарности, сударь — признаться, вы и без посторонней помощи отлично справлялись. Да и господа бояре первыми начали конфликт, я все видела. Однако несмотря на то, что истина на вашей стороне — вы поступили весьма неосмотрительно.
— Предлагаете мне бояться одной лишь звучной фамилии, даже если её носит негодяй, и терпеть грубости и оскорбления в свой адрес? — сверкнул глазами Андрей. — Вот какого вы мнения на самом деле?
— Я такого не говорила! — горячо, с легкой обидой в голосе возразила девушка. — Впрочем, вы можете думать что хотите. Не буду вас более задерживать!
Развернувшись, Лена направилась было дальше, в том направлении, откуда выскочила — благо зеваки, поняв, что зрелище окончено, уже расходились. Да их и изначально было немного, десятка полтора-два человек — слишком быстро все произошло, да и улица была не слишком людной. Так, одна из многих себе подобных, где были расположены питейные заведения, популярные среди молодых аристократов. Основной публикой в этих краях столицы были дворяне из Родов средней руки, но иногда попадались и представители более звучных и могущественных семейств Империи. Вот как этот Шуйский с друзьями, например…
Андрей торопливо шагнул вперед и поймал маленькую девичью ладошку, останавливая Лену. Обернувшаяся девушка уже собиралась разразиться гневной отповедью — все же вот так хватать за руки молодых незнакомых дворянок было наглостью — но Рублев её опередил.
— Покорнейше прошу прощения, моя прекрасная госпожа, если мои слова показались вам слишком резкими или обидными, — улыбнулся он. — Уверяю, я никоим образом не хотел вас задеть. Дабы загладить мою невольную вину и выразить свою благодарность за заступничество, приглашаю вас разделить со мной трапезу.
— Вы мне ничего не должны, сударь. И вы ничем меня не обидели. Так что вы, право, не обязаны… — неуверенно ответила девушка, но Рублев решительно перебил свою заступницу:
— Я настаиваю, сударыня! В конце концов, что я за офицер, если позволю своей благодетельнице уйти на подобной ноте? Прошу, сударыня — окажите мне эту милость. О большем и просить не смею!
Несколько секунд девушка молчала, явно колеблясь, однако выдергивать ладошку не спешила. Вновь взглянув в ярко-синие, она с улыбкой поинтересовалась:
— А вы не думали, что у меня уже могут быть планы? Вдруг у меня уже назначена встреча, и вы сейчас ставите меня в неловкое положение?
