— Окей, — она все подробно зафиксировала на листочке.
Я же выждал, когда девушка поднимет взгляд и сказал:
— А теперь самое главное для тебя задание, подготовь список невест.
— Для кого?
— Для меня, — улыбнулся я.
Абсолютный управленческий компьютер сломался. Королева секретарш была повержена. Разумеется, список был для дяди, это я так, чтобы ей понятнее было сказал, ведь статус у нас с ним одинаковый, скоро будет.
— Я сделаю, — на автопилоте ответила Мальта, и кивнула как-то совсем невпопад, не в ритм слов.
— Давай, и позови Доджона.
— Он на Чеджу.
— Ну пусть приплывет.
Уже вечером я жарил шашлыки с мужиками. У меня был последний день мясного зажора, а потом я начну глубинную духовную подготовку к предстоящей миссии, во время которой праздник желудка отменялся.
Доджон прибыл в самый пик веселья, когда дамы уже ретировались, чтобы не слушать наши анекдоты.
— О! Ты вовремя, — обрадовался я ему. — Все, дальше без меня, — попрощался со всеми и повел юриста подальше от чужих ушей.
— Что-то случилось? — настороженно уточнил он.
— Смотря как посмотреть, — как всегда напустил я туману. — Как там дела?
— Да всё штатно. Минхе вроде остудила пыл, сбавила юридический напор, она нам даже отчасти помогла привести дела в порядок. У всех наших предприятий теперь самый четкий документооборот среди островитян.
— Это хорошо. Ты сам-то как?
— Да в порядке, — пожал он плечами.
— Я про то, что ты счастлив?
— Да! — сразу ответил он. — Благодаря Мальте, — смущенно добавил он.
— Значит, весь тяжелый труд не напрасно, — удовлетворенно кивнул я. — Тогда следующий вопрос. Какого хрена ты медлишь?
— В смысле?
— В коромысле. У меня есть приятель Тимур, он мне с шестнадцати лет знаешь, что говорит при каждой встрече?
— М?
— Жениться тебе надо, брат! — спародировал я его как мог. — А то как-то это уже неприлично. Одной ногой клановые, все-таки.
— Пора, думаешь, да?
— Ты её женой своей видишь?
— Вижу.
— Значит созрел, — хлопнул я его по плечу. — Чем помочь надо, говори, всё организуем. Ты главное поторопись до моего отбытия, лады?
Доджон лишь кивнул, и мне этого было достаточно.
На следующий день вернулся дядька и сообщил, что без доступа к родовым хроникам Сказовых наверняка говорить нельзя, но с высокой долей вероятности они прибыли на Русь вместе с Благими, а вот в качестве кого, понять тяжело.
Я приставил Джи-А охранять его, а сам забрал близняшек и заперся с ними, ибо впереди у меня было воздержание, и надо нагуляться.
Наверное, столько сколько за эти двадцать четыре часа я не трахался не за одну из жизней ни в одном из миров, и вряд ли подобное удастся повторить.
На утро я проснулся с четким ощущением начала новой жизни. Из рациона были убраны все продукты животного происхождения. Я не понимал зачем, просто чувствовал, что так надо. Просто знал — это облегчит мою миссию.
Первые три дня меня ломало, потому что я мясоед до самых глубин души и был таковым во всех мирах, я понятия не имею, чем веган отличается от вегетарианца и не собираюсь в этом разбираться, и как только выполню поставленную задачу, наброшусь на самый большой кусок мяса, который только найду.
Но на четвертый день я смирился, и понял, что еду надо вообще вычеркнуть из уравнения, как что-то волнующие. Я даже перестал смотреть в тарелку. Девчонки что-то мне готовили, как-то изгалялись, пытаясь заполнить потребность в белке альтернативными способами. Спасибо, что существует куча протеинов, с ними было проще. Пару раз они мне даже приготовили салаты и супы из чая каким-то рецептам из Мьянмы. Выварили листья, выгнав все раздражающие желудок вещества, вроде как, там даже сколько-то белка есть. На вкус… я перестал обращать на него внимание. Просто жевал любую херню, что дадут.
С женщинами было сложнее. Женщин я обожал всем своим огромным сердцем. Я попросил их по возможности не надевать ничего вызывающего и не поворачиваться ко мне задом.
Весь день с утра до вечера я преподавал в школе, посвящая всего себя ученикам, углубился в философию боевых искусств. Приплывая на Муиндо без сил, я чувствовал себя абсолютно опустошенным. И вот в этой звенящей пустоте, было много пространства для духовного скачка, который был мне необходим.
Гойле Благих или Сказовых мне не поможет. Если что и спасет меня, то только свет. Мой табур, дар, не окрашенный кровью, то, что дано мне без привязки ко всему остальному. Его и нужно было развивать. Мне требовалось отработать всего два элемента. Единение со стихией и импульс. Даже не столько саму технику, сколько ускорение, которое она даёт. Я должен был стать светом, чтобы получить его скорость. По возможности максимально сократив расход энергии и вместе с тем убрав лишние визуальные эффекты, вроде плазменного отпечатка размытого в воздухе тела.
С рассветом, до начала занятий в школе, и после них, до самого заката, я встречал и провожал солнце, отрабатывая один и тот же навык, пытаясь максимально ускориться и слиться с родной стихией.
