Мужик обернулся на звук и снял шапку, а затем наушники, и я понял, что он говорил по телефону через гарнитуру и, вероятно, слов не разобрал. Повторять сказанное было бы глупо, но тут он сощурился, в глазах блеснуло узнавание. А до меня дошло, что он не просто так тут оказался.
«Но вот как ты это просчитал, выродок?» — мысленно взъярился я.
Ружье у незнакомца висело дулом вниз, так еще и рукоятью к верху. Но он попросту резко перевел его в горизонтально положение и выстрелил от бедра перевернутым ружьем.
Меня отбросило в дерево.
Какого⁈
Наблюдая расплывающиеся кровавые пятна и падающие с одежды и кожи свинцовые шарики, пришел очевидному выводу, либо у него стрелковый табур, либо артефактный свинец, что вряд ли. Хорошо хоть доспех все же сдержал урон, и я отделался рваными дырками на коже.
Ружье без упора в приклад дернуло отдачей так, что оно слетело с плеча и чуть не опрокинуло охотника. Он тут же нырнул в снег, а я резко поднялся, входя в ускорение. Как и предполагал, он выстрелил сразу, едва нащупав оружие, и не вынув его из-под наста. Снег медленно разлетался, пламя выныривало из белого покрывала, расцветая огненным подснежником.
Я ушел в сторону. Вскинул руку, сделав из пальцев пистолет, и крикнул:
— Бах! — до того, как противник успел нажать на курок еще раз.
Широкий лазер, сорвавшийся с пальцев, откинул его в дерево, которое я тут же срезал лучами из глаз, придавливая оппонента.
Подошел, снял лыжи, не обращая внимание на матерящегося мужика и почапал дальше.
— Вижу медведя! — заорал я уже почти в самого поместья Романова. Видимо, развернувшееся тут действо разбудило косолапого.
Кубики бросались долго. А медведь тем временем бежал на меня.
— Ты создаешь большую иллюзию и злобно рычишь!
Я взял свой силуэт и скопировал его отражение в большем размере.
Мишка затормозил резко, прокатившись на заднице. Я посла пару лучей взрывая почву вокруг него, и он припустил по дуге огибая меня.
Я наконец вышел к поместью. Наёмники из тех, что были еще живы прятались в лесополке. Всё вокруг было усеяно телами, и это он их голыми руками поспать отправил, кого даже навечно.
Я пошел по взрыхленной техниками лужайке, соткал в руке световой меч. Уродливые статуи отдавали какой-то нехорошей лавкрафтавщиной, и я срубил их, грохотом падающих обломков оповещая хозяина дома о своём визите.
Выбил ногой потрескавшуюся дверь. Зашёл внутрь. Романов ждал меня в большой гостиной. Она походила на музей. Кругом картины, антикварные вазы, оружие на стендах, статуэтки, бюсты.
Мстислав стоял, глядя на портрет на стене. Там был изображен бородатый дядька в мундире. Видимо, кто-то из предков. Хозяин особняка переоделся в нормальный костюм, хотя по-прежнему старомодный. Не тот староимперский стиль, который принято сейчас носить, а староимперский, который оригинальный.
— Я так думаю, в рукопашной мне тебя не достать? — спросил я.
Он обернулся. Я смог разглядеть его вблизи. Выше меня на голову, бледная кожа, холодные прищуренные глаза, острые тонкие черты лица, аристократичные безусловно.
В ответ Романов лишь кивнул. Доктор Стрендж хренов.
Я ему не поверил и пробил классический тройку: джеб, кросс, хук. И после первого же удара, стало ясно уклонится и от остальных, но комбинацию я уже прервать не мог.
Он легко ушел и, контратакуя, пробил мне поставленный боковой. Я усмехнулся и сплюнул кровью на дорогой ковер.
Оппонент лишь покачал головой.
— Варварство.
— Тебе уже ничего из этого не пригодиться, — сказал я.
Мстислав дернул ногой и ковер ушел у меня из-под ног, я начал терять равновесие. Романов ринулся ко мне. Острый стилет блеснул на свету.
Время опять замедлилось. И я ускорил своё падение как бы опрокидываясь назад и разминулся с острием. Кончик орудия вспорол костюм и оторвал пуговку.
Романов запнулся за меня и упал. Разнеся какой-то горшок. Я попробовал пришить его лазером из глаз, но едва энергия начала собираться в зрачках, как противник выкинул руку. Я протупил. Не успел уйти в замедление, и лицо мне прилетела горсть праха. Глаза рефлекторно закрылись.
Я вскочил, моргая. Романов летел на меня со стилетом. Я выставил руку, уплотнив табур, но клинок прошил защиту, а следом и ладонь.
Артефакт!
Острие выглянуло с обратной стороны руки, а противник продолжал движение наваливаясь всем весом, намереваясь пригвоздить мою же ладонь, мне к груди.
Я дернул корпус в сторону, и он прибил меня как муху к стене. Сорвал со стенда старый кремниевый пистолет и, вскинув его, ухмыльнулся.
Похоже, в его голове уже все просчитано и предрешено. Значит, выстрел будет смертелен. Либо пуля артефактная, либо чертов стилет работает как подавитель доспеха.
Все снова замедлилось.
Наверняка он не может просчитать моё будущее, но видит какие-то варианты, где перестает чувствовать на себе взгляд смерти.
Световое ускорение вырвало меня из стены. Громыхнул выстрел. Я впечатался в шкаф. На пол посыпались книги, письма, листы и свитки. Романова окутало облаком дыма.
Вот старьё!
Я оттолкнулся от стены и в развороте уже метил в противника табурными когтями. Давненько до них дело не доходило.
