Пастор стал по левую сторону кровати, выражение лица у него было весьма торжественное; Кэнди подошла к нему. Билл остался стоять справа от Саммер, напротив них. Он наблюдал за тем, как они оба склонили головы и закрыли глаза.
Билл и Джулия венчались в католической церкви. Они оба посещали ее всю свою жизнь, и Саммер присоединилась к ним. Крещение, первое причастие, воскресная школа. Они беспрекословно выполняли все, что требовалось. Билл прекрасно помнил ощущение, которое вызывали у него тяжелые деревянные скамьи и тошнотворно-сладкий запах ладана. Билл никогда не назвал бы себя человеком глубоко верующим, но ему нравилось то, что церковь делала его жизнь осмысленной, определяла границы существования, сулила порядок посреди хаоса.
Кэнди наклонилась над кроватью и произнесла:
— О Саммер, ты такая милая девушка! Мне очень жаль, детка.
Губы Саммер шевельнулись. Уголок ее рта стал дергаться, создавалось впечатление, что она взволнована.
— Все в порядке, Саммер. Я знаю, что ты слышишь меня.
Она еще больше разволновалась. Кэнди слегка улыбнулась.
— Отец Всевышний, — заговорил Калеб. — Мы обращаемся к Тебе сегодня…
Билл, прикрыв глаза, наблюдал за своей дочерью. Когда Джулия внезапно умерла, он не мог заставить себя снова войти в церковь. Что-то исчезло внутри него в тот день — так сухая земля впитывает пролившуюся на нее воду. Он ощетинился, как бы зачерствел. Он не мог смириться с тем, что невидимое существо, которое правит Вселенной, случайно убило его жену в столь молодом возрасте. Смерть Джулии заставила его быть откровенным с собой. Билл не искал утешения в вере, он не пытался найти способ простить себя за то, что его не было рядом, когда умерла Джулия. Вместо этого он то и дело воскрешал в сознании картину: Джулия, скатившаяся с лестницы на пол кухни, одинокая, испуганная и страдающая, смертельно травмированная. Билл не первым нашел ее. Саммер пришла домой из школы и увидела свою мертвую мать, лежащую на холодном линолеуме, напоминающую рыбу, выброшенную на берег.
— Мы просим обо всем этом во имя Иисуса, который спасает всех нас. Аминь.
— Аминь, — подхватила Кэнди.
Они оба выжидающе посмотрели на Билла. Комната погрузилась в плотную тишину, которую нарушали только мягкое гудение и писк приборов. Он проигнорировал их взгляды и поджал губы, отказываясь присоединиться к общему «аминь».
Кэнди, судя по всему, огорчило молчание Билла, а ему хотелось, чтобы они поскорее ушли, ведь он сделал все, что мог, для этой скорбящей женщины. Она шагнула к кровати и, наклонившись, мягко сжала руку Саммер.
— Мы молимся за тебя, Саммер. Мы с тобой, дорогая.
Через мгновение губы Саммер шевельнулись, она несколько раз открыла и закрыла рот. Билл подошел ближе, опасаясь, что что-то не так, но девушка просто продолжала шевелить губами примерно секунд десять, словно пытаясь произнести слово. Что-то вроде «м» и «а». Когда у нее это не получилось, она издала очень низкий и короткий стон. А потом затихла.
Кэнди улыбнулась, она все еще стояла, наклонившись над кроватью.
— Мы знаем, что ты здесь, — сказала она. — Мы слышим тебя.
— Она делала так и раньше, когда я с ней разговаривал, — сказал Билл, вполне осознавая, что теперь движение губ Саммер превосходило все, что она делала, слыша голос Билла. Но, может быть, ей стало лучше, появилось больше сил после процедур с легким.
Та же рыжая медсестра бесшумно проскользнула в палату, как будто она шла по воздуху.
— Мы вынуждены ограничить время визитов, — сказала она. — Только члены семьи и совсем недолго.
— Мы уже уходим, — со спокойной, свойственной только пасторам улыбкой произнес Калеб.
— Мы еще увидимся, Саммер, — сказала Кэнди.
И снова это движение губ Саммер, хотя и более короткое, как будто у нее уже не осталось сил.
Когда они все трое вышли в коридор, Билл держал дистанцию, позволяя Кэнди себя обнять.
— Я что-то почувствовала, Билл, — сказала она. — Я почувствовала… Не знаю…
— Что вы имели в виду, когда говорили, что Бог еще может прийти в жизнь Саммер? — спросил он.
Кэнди не ответила, за нее это сделал Калеб:
— Для всех нас утро оказалось очень долгим.
Он положил ладонь на худую спину Кэнди и попытался осторожно увести ее от Билла и двери, ведущей в палату Саммер.
— Вы хотели сказать, что, если бы Саммер регулярно посещала церковь, этого бы с ней не произошло? — спросил Билл, останавливая их. — Обе наши дочери были там. Они обе пострадали.
Кэнди отстранилась от Калеба и стала перед Биллом. Глаза ее были полны слез, и Билл заметил глубокие морщины, залегшие в углах ее рта.
— Вы не хуже меня знаете, что Хейли превозносила Саммер. Она делала все то же, что и Саммер. Одежда, прическа, музыка. Саммер была лидером, она доминировала.
— У Саммер сильная воля, — кивнул Билл. — Это хорошее качество.
— Я помню, как они украли тюбик губной помады в «Walgreens». Хейли вернулась домой и сказала мне: «Мама, это была идея Саммер».
— Вы говорите о помаде, которую они украли, когда им было по двенадцать?
