— И игнорирование комендантского часа в последнее время. Та же история. Инициатором была не моя дочь. Саммер приходила в наш дом и разговаривала со мной так, как будто я ее сверстница, как будто мы обе взрослые. Как будто ей не пятнадцать, а тридцать пять.
— Она рано созрела, — сказал Билл. — Единственный ребенок в семье.
— А Хейли была такой… доброй. — Лицо Кэнди сморщилось от подступающих слез. — Так как вы думаете, кто все это затеял… чем бы они там ни занимались?..
Билл хотел сказать что-то еще, но у него не было такой возможности: Калеб увел Кэнди.
Когда Билл обернулся, рыжеволосая медсестра преградила ему путь. Она держала в руках маленькую бутылочку, Билл понятия не имел, что в ней. Казалось, медсестра хотела что-то сказать ему, но не говорила. Он не мог понять значения ее выжидающего взгляда.
— Мы слишком громко беседовали? — спросил Билл.
Он осознал, что его руки сжались в кулаки после перепалки с Кэнди, и ему потребовалось приложить усилие, чтобы разжать их. Сердце колотилось как бешеное, и он понял, что если бы был сейчас дома, то непременно швырнул бы что-нибудь в стену.
— Нет, — ответила медсестра. — Все нормально. Я просто хотела сказать, что Саммер нужно провести одну небольшую процедуру. Это быстро.
— Она в порядке?
— Да, никаких проблем. — На ее лице снова появилось выражение, как у человека, который хочет сказать что-то, но почему-то не говорит. Глаза озорно блеснули, как будто она узнала большой секрет. — Почему бы вам не войти? Я все покажу.
Билл вошел вслед за ней и остановился, глядя, как она осторожно сдвинула одеяло с Саммер. Билл протянул руку:
— Подождите! Что вы делаете?
— Все в порядке, — сказала она.
Теперь, откинув одеяло, она очень осторожно подняла рубашку Саммер. У Билла появилось острое желание отвести взгляд, но медсестра кивком указала на живот Саммер.
Сначала он увидел синяк. Размером с апельсин или со сжатый кулак, а затем он отметил ее тонкую талию. Боже, его дочь оказалась еще более хрупкой, чем он помнил! Она похудела? Сидела на диете? Или просто уже не была по-детски пухленькой?
Затем он увидел то, что хотела показать ему медсестра.
— Что это? — спросил он автоматически, хотя прекрасно понял и сам.
Кольцо шириной в полдюйма засело в пупке, кожа вокруг прокола была воспаленная.
— Кто это сделал?
— Кто-то, кто не знал, что сначала нужно продезинфицировать место пирсинга, — ответила медсестра. — Мы вводим ей антибиотики через капельницу, но я решила, что это место нужно обработать как следует.
— У нее этого не было… — Билл остановил себя. Откуда ему знать, что она делала со своим телом? Он не видел свою дочь голой с трех лет. И пирсинг вполне соответствовал ее вызывающему поведению юного мятежника, характерного для нее в последнее время. Вероятно, она бы получила удовольствие, увидев выражение лица Билла, когда он его обнаружил.
Он тут же вспомнил вопросы Хокинса о ее интимной жизни. Ей было пятнадцать лет, она пребывала где-то на грани между девушкой и женщиной.
— Мне это не понять, — тяжело вздохнул Билл, сдаваясь.
Медсестра кивнула, протирая место пирсинга кусочком бинта, смоченным раствором. Она осторожно обрабатывала красную кожу вокруг кольца, ее тонкие пальцы действовали осторожно, но уверенно, как пальцы хирурга.
— Надеюсь, я просто помогла Саммер сообщить вам об этом, — сказала она. — Когда она очнется, вы будете так счастливы, что и думать забудете о такой незначительной вещи, как пирсинг, который она сделала без вашего разрешения. Это не так уж и важно. Многие делали себе пирсинг в колледже.
Она усмехнулась.
Билл почувствовал, что им манипулируют, так же, как когда Хокинс сказал, что проблемы с легким не такие уж серьезные, как может показаться.
Медсестра же не слишком деликатно напомнила ему о жизненных приоритетах.
Он не нуждался в таком напоминании, хотя при виде пирсинга почувствовал, как по его коже бегут мурашки.
Он понятия не имел, слышит ли его Саммер, но подошел к кровати и мягко сказал:
— Меня не волнует пирсинг. Все, что меня заботит, — это твое самочувствие.
Саммер задвигала губами, как будто хотела произнести что-то. Билл посмотрел на медсестру, которая слегка пожала плечами. Бутылочка со спиртом и тампон все еще были у нее в руках.
— Ты хочешь что-то сказать, Саммер? Это папа.
Девушка явно была взволнована. Движения ее губ становились все быстрее, изо рта вырывались низкие звуки, частота их увеличивалась с каждой секундой. Ее голова дернулась сначала влево, а потом вправо.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — спросил Билл. — Тебе что-нибудь нужно?
Билл наклонился еще ниже. И услышал слово, которое она произносила снова и снова:
— Нет. Нет-нет-нет-нет-нет.
Мягкое прикосновение к плечу разбудило его около полудня следующего дня.
Он соскользнул с сиденья и понял, что задремал.
— Саммер?!
Реальность опустила его на землю. Он увидел перед собой больничную койку, трубки и услышал какой-то механический сигнал. Тело его дочери под одеялом мало изменилось за прошедший день.
— Прости, — произнес голос.
