— Дежурный, который принял той ночью звонок, вспомнил об этом, — сказал Хокинс, его голос стал немного теплее. — Он просветил меня. У него сохранились подробные записи в журнале, хотя никаких обвинений не было выдвинуто.
Билл заерзал на диване. Мало того что Саммер теперь в больнице в таком состоянии, что ее истязали, а потом подвергли жутким манипуляциям, что подробности всего этого известны полиции и попали в средства массовой информации, так теперь Билл еще и был вынужден заново пережить одну из худших ночей в своей жизни! Он старался не жалеть себя и не заниматься самоедством, но он должен был признать, что деньки его жизни не были такими уж золотыми в последнее время. Смерть Джулии. Исчезновение Саммер. Травмы Саммер. Смерть Хейли.
В ту осеннюю ночь полиция пришла к нему домой.
Саммер вечером ушла с Хейли. Это был Хэллоуин. Билл знал, что девочки не станут его обманывать. Не выпытывая подробностей, Билл узнал, что они едут к кому-то домой, чтобы смотреть фильмы. Саммер сказала ему:
— Будут только девочки.
Эти слова были восприняты Биллом как поднятый красный флаг. Зачем говорить об этом, если он не задавал вопросов по поводу пола участников вечеринки? Но Билл старался не быть папой, который стоит на крыльце с заряженным дробовиком, который следит за передвижениями своего ребенка по мобильному телефону. Ему и так приходилось сталкиваться с весьма сложными задачами, воспитывая дочь самостоятельно. И всего через месяц после Хэллоуина годовщина смерти Джулии. Он хотел, чтобы Саммер веселилась, как и любой другой ребенок.
Билл не хотел раздавать конфеты на Хэллоуин. Каждый год он выключал свет и шел в заднюю часть дома, где смотрел по телевизору игру НБА или документальный фильм о Гражданской войне, и соседские дети проходили мимо его дома. Он наслаждался праздником, когда Саммер была маленькой, когда удивление и восторг светились в ее глазах, когда она наряжалась, а домой возвращалась с полной сумкой конфет. Но последние несколько лет Биллу не хватало на это терпения. Дети, которые стучали в дверь, казались грубыми, невоспитанными, и он боялся неизбежных разговоров с соседями и знакомыми, которые и спустя полтора года после смерти Джулии продолжали смотреть на него с жалостью, будто она умерла всего несколько дней назад. Той ночью Билл заснул на диване, когда «Сперс» и «Уорриорз»[1] уже играли в овертайме. Когда он проснулся, часы, стоявшие в другом конце комнаты, показывали час тридцать пять ночи, и он предположил, что Саммер уже дома, — он велел ей вернуться до полуночи. Даже когда Джулия была жива, она всегда приходила в последнюю минуту, а после смерти Джулии Саммер начала возвращаться домой все позже и позже. Никогда она не уходила на всю ночь и никогда не возвращалась настолько поздно, чтобы Билл начал не на шутку волноваться, но она отодвигала и отодвигала границы, которые он установил для нее.
И в ту ночь, когда он проснулся, ее не оказалось дома.
Билл со взъерошенными после спанья на диване волосами, держа в руке расшнурованный ботинок, подошел к открытой двери в комнату Саммер и не увидел никаких признаков ее присутствия. Кровать была нетронута, лампа из «Икеа» была включена. Билл обошел весь дом, заглядывая в каждую комнату. Ничего. И затем он проверил свой телефон. И там ничего.
Он надел теннисные туфли и вышел на улицу, чтобы посмотреть, не сидят ли Саммер и ее друзья во внутреннем дворике под звездами, ведь ночи уже были холодными. Но и там никого не было.
В течение нескольких минут Билл отправлял СМС-сообщения Саммер, но она не ответила.
— Я вспоминаю ту ночь сейчас, — сказал Билл, его голос стал звучать громче, — и понимаю, что это было чем-то вроде генеральной репетиции того, что я пережил за последние пару дней.
— Она где-то была со своими друзьями. И не позвонила, — сказал Хокинс, явно используя информацию, которую получил у дежурившего в ту ночь полицейского.
— Я не знаю, что за друзья у нее сейчас. Пейдж сказала мне, что Саммер звонила ей месяцев шесть назад, расспрашивала о контрацепции. А то, о чем мы говорим, произошло около четырех месяцев назад. Может быть, эти события как-то связаны.
— Но вы не знаете, была ли она в ту ночь с мальчиками, которых я упоминал, — сказал Хокинс. — Вам неизвестно, был ли там Клинтон Филдс или кто-то из его друзей.
— Да, я этого не знаю. — Билл снова занервничал, его лицо пылало, но не от гнева, а от смущения. — Сначала я вышел из дома, знаете, проверить, нет ли ее на крыльце или где-то поблизости. Какие-то маленькие задницы размазали собачье дерьмо по стеклу, вот на этом окне, прямо за вашей головой. Наверное, потому что я не дал им конфет или чего-то еще. Я еще больше разозлился. Я не знал, где моя дочь. А тут еще собачье дерьмо, надо мыть окно… Еще немного, и я начал бы обзванивать родителей ее друзей, но она наконец появилась в дверях. Почти на два часа позже установленного времени.
— Она была выпивши? — спросил Хокинс.
— Я не знаю. — Билл пожал плечами. — Не факт, я не ощущал запаха алкоголя.
— Она сказала, где и с кем была?
