Уже после семи вечера Билл выхватил пальто из шкафа в прихожей и зашел в гостиную, где Пейдж наблюдала за марафоном на HGTV[7]. Жуткого вида парень с накачанными мышцами кувалдой молотил по стенам чьей-то кухни; во все стороны летели куски штукатурки, пыль, а он беспрерывно хохотал. Билл молча смотрел на экран. Неужели кто-то считает, что разрушение дома — это смешно?
— Что случилось? — спросила Пейдж. Она выглядела уставшей и зевнула, прикрывая рукой рот. — Извини. Очень длинный день.
— Есть одно дело, нужно бежать.
Пейдж попыталась замаскировать свое любопытство и спросила безразличным тоном:
— Я могу помочь?
— Нет. Нет, я справлюсь.
— Хорошо, — сказала она, глядя на него как на опасное животное.
— Знаешь, тебе не нужно…
Пейдж подняла руку:
— Билл, остановись. Я остаюсь. Пожалуйста, перестань говорить мне, что я могу уехать.
— Но твоя семья…
— У них все отлично и без меня. — Она засмеялась. — Уверена, что в течение всей недели у детей ни разу не было домашней еды. У Кайла местная пиццерия на быстром наборе. Еще там живет его сестра. Она им помогает. И Кайл, и дети приедут на похороны, когда придет время. А я никуда не денусь. Ладно?
— Я постараюсь перестать спрашивать.
— Хорошо.
Но он не двигался. Так и стоял перед ней в пальто. Он понимал, что выглядит потерянным.
— Ты хочешь сказать что-то еще? — Она изменила позу — вытащила ноги из-под себя и поставила их на пол. Потом выключила звук телевизора. — Это касается похорон?
Билл кивнул:
— Я должен решить, хочу ли я, чтобы церковь принимала в этом участие.
— О! — Пейдж удивленно подняла брови. — Почему бы и нет? Саммер неверующая?
— Я не знаю, во что она верила. Мне казалось, что она относилась с презрением к официальной религии. Она часто недоумевала по поводу прочитанного в Библии. И еще она считала, что побыть на природе или пообщаться с другом ничуть не хуже, чем побывать на мессе. Она без стеснения говорила об этом.
Билл чувствовал себя немного глупо, стоя перед своей сестрой, как будто произносил речь в Ротари клубе или что-то в этом роде. Но он так и не двинулся с места.
— Мы не ходили в церковь с тех пор, как Джулия умерла. Я не мог туда пойти после того, что произошло. А теперь я потерял еще и дочь. Кто бы мог стать верующим после этого? Разве это правильно?
Пейдж терпеливо слушала, экран телевизора отражался в ее очках.
— Пожалуй, я не уверена, — сказала она наконец. — Я не знаю, насколько ты прав. Но, возможно, для тебя настало время вернуться. Это серьезный шаг, но тебе может стать легче.
— Ты все еще ходишь туда? — спросил Билл. — Ты ненавидела это, когда мы были детьми.
— Мне нравится бывать там, я и детей с собой беру. Мне нравится находиться среди этих людей. — Она пожала плечами. — Ты с кем-то встречаешься?
Биллу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что его сестра спрашивала не о его личной жизни.
— Ты имеешь в виду психолога?
— Да.
— Нет. Я несколько раз ездил к нему с Саммер. А что?
— Это может помочь. Помнишь, мама и папа отправили меня к одному в старшей школе. Они сказали, что я слишком часто устраиваю вечеринки и пью слишком много.
— Ты такой и была.
Она проигнорировала его комментарий.
— Это помогло, хотя тогда мне казалось, что они были неправы, отправив меня к нему. Если человек объективен, с ним приятно поговорить.
— Я подумаю об этом. — Он развернулся, чтобы уйти, но потом снова посмотрел на нее. — Ты должна закрыть за мной дверь. Знаешь, на всякий случай…
Пейдж встала.
— Я поняла. И если возникнут проблемы, я позвоню твоему милому соседу.
«Как и Джулия в тот день, когда она умерла, — подумал Билл. — Ей пришлось…»
— Боже, мне надоело слушать о том, какой он красавчик! — сказал он и вышел в холодную ночь.
Билл поехал к кладбищу. Он знал, что оно закрывается в семь часов и каждую ночь полицейский патруль объезжает его территорию, чтобы проверить, не задержались ли там скорбящие, наблюдатели за птицами и подростки, носящиеся по траве, не обращая внимания на могилы под ногами. Затем полицейские запирали ворота, используя цепь и навесной замок.
Когда Билл подъезжал к кладбищу, он видел, как фары патрульной машины освещают деревья и надгробные плиты. Где-то там, на ровной, поросшей травой территории, похоронены Джулия и Саммер. Ему не хотелось вспоминать о том, как хоронили Саммер, эти слащавые, надуманные, лестные слова и рукопожатия, бормотание «аминь», когда ее опускали в холодную землю. Он вспомнил самодовольную уверенность Кэнди Роджерс, ее утверждение, что Саммер все еще может впустить Бога в свою жизнь. Вспомнил, как Кэнди, отойдя от постели девушки, которую все считали Саммер, заявила, что что-то почувствовала, и как он при этом закатил глаза.
И все же она была права. Это была ее дочь, а не его.
Он ударил рукой по рулю. Он то и дело поворачивал, проезжая по узким улочкам этого района города. Ночные огни сияли, на подъездных дорожках стояли автомобили. Длинный день закончился, обитатели этих домов собрались вместе, и казалось, что им там по крайней мере уютно и удобно.
