Брэндон был выше Билла. Его голова чуть ли не уперлась в потолок, а его длинным ногам явно не хватало места, хотя он был совсем юным, с прыщами на подбородке. Руки и ноги казались слишком большими для его тела. Он на мгновение сплел пальцы рук, а затем положил руки на колени.
— Я слышал, тебя могут включить в состав команды, — сказал Билл.
— Это так. Вот поэтому я должен рано вставать и тренироваться.
— Конечно. Целеустремленность.
— В полиции мне сказали, что я не должен разговаривать с кем-либо о случившемся. И мои родители тоже.
— Детектив Хокинс? — спросил Билл. — Он хороший человек.
— Он хороший. — Брэндон заерзал на сиденье, снова взглянув на дом.
— Ты понимаешь, к чему я веду, верно? Моя дочь исчезла. Саммер. Ты ее хорошо знаешь. Ты дружишь с ребятами, которые ее хорошо знают. Ты знаешь Хейли.
Брэндон кивнул:
— Да. Саммер любила говорить о том, чего я не понимал. Знаете, ей легко давались все предметы. Она была в школьном совете и по другим причинам. Например, она организовала сбор средств для Сирии. Помните? Домашняя выпечка на продажу? Она была классной.
— Подумай, каково это для меня — не знать, где она. Сначала я полагал, что она в больнице и что ей очень больно. Потом я думал, что она мертва. Теперь я ничего не знаю о ней. — Билл вздохнул. — Я буду откровенен с тобой, малыш. Я не могу спать. Не могу есть. Знаешь, я чувствую себя девяностолетним мужчиной. Беспокойство, страдания — это просто разрушает меня. Она неизвестно где, может быть, ей больно. Может быть, очень больно. Может быть, ее удерживает какой-то маньяк.
— Вы говорили все это по телевизору, — сказал Брэндон. — Вы все повернули так, как будто это мы виновны. Мои родители очень разозлились. Папа сказал, что будет судиться с вами.
Билл рассмеялся. Как он надеялся, это был дружелюбный смех.
— Его можно понять. Я лишился покоя. У меня стресс. И все это потому, что я не знаю, где Саммер.
— Я не знаю, где она, — сказал Брэндон.
Билл был разочарован. Он воспринял эти слова как отрицание того факта, что он обеспокоен, а значит, и говорить больше было не о чем. Но он не сдавался:
— А как насчет твоих друзей? Клинтона и Тодда?
Брэндон смотрел в окно и молчал. Затем он сказал:
— Мы не так близки, как все думают. Я не имел никакого отношения к тому случаю с Алисией. Я не пошел с ними в подвал, где они стали фотографировать. Я бы этого не сделал.
— Но у тебя, как и у них, теперь неприятности, так? — спросил Билл.
— Пожалуй. Руководство школы грозится наказать всех нас. Тренер с ума сошел, говорит, что я не смогу тренироваться с командой, пока все это не будет улажено.
— Значит, я прав: у тебя есть проблемы, — сказал Билл. Он сел так, чтобы видеть лицо Брэндона. — Ты попал в безвыходное положение.
Брэндон смотрел на Билла настороженно, но молчал.
— Ты выпиваешь или что-то в этом роде, тем самым нарушая правила, предъявляемые к членам команды, и получаешь за это. Верно?
Брэндон все еще не отвечал.
— И я знаю об этом соревновании в школе. Ну, секс и количество девушек…
— В этом я тоже не участвовал, — сказал он.
— Конечно. Но ты можешь не попасть в команду. Ты знаешь, как все это происходит. То, что ты с ними дружишь, может стать для тебя проблемой. К тебе будет такое же отношение, как и к твоим друзьям, которые сделали нечто ужасное с Алисией. Или с Саммер. Или с Хейли.
Брэндон покачал головой:
— Я ничего такого не делал.
— Что вы трое делали в тот день, когда они исчезли? Вы их видели?
— Мы говорили об этом с полицейскими. Не один раз. Больше мне нечего сказать.
— Значит, вы их видели?
— Нет. Я не… я не хочу об этом говорить. Это все. — Он толкнул дверь, впустив в салон прохладный утренний воздух. — Я собираюсь рассказать родителям, что мы с вами говорили об этом. Я не должен был этого делать. Вы не полицейский.
Билл положил руку на руку Брэндона. Тот отстранился.
— Послушай, если ты все расскажешь, то сможешь выйти из всего этого чистым, — убеждал парня Билл.
Брэндон, согнув свое длинное тело, выбрался из машины. Он стоял на тротуаре, явно колеблясь и глядя в сторону своего дома, в котором теперь горело больше огней. Затем он наклонился к окну и сказал:
— Эти ребята, Клинтон и Тодд, они нервничают. Особенно Клинтон. Тодд делает то, что хочет Клинтон. Возможно, он был бы хорошим парнем, если бы у него были лучшие друзья. Как я уже сказал, мы не очень близки, ясно? Время от времени мы зависаем где-нибудь вместе. Мне нужно побегать. Это все, ладно? Я никому не причинил вреда.
— А кто причинил? Кто-то, кого ты знаешь?
Брэндон снова устремил взгляд на свой дом.
— Все это очень странно. Я не знаю, что произошло. Почему бы вам не расспросить Тину? Она хорошо знала Саммер.
— Она что-то говорила? — спросил Билл.
— Ничего конкретного. Она вела себя так, как будто собиралась куда-то идти, как будто что-то произошло. Она обняла меня.
— Куда она направлялась? Она что-нибудь говорила о Саммер?
Он покачал головой:
— Тина странная, знаете. Мне все это ни к чему, ясно? Я никому не причинил вреда.
Он захлопнул дверцу и направился к своему дому.
