— Она настаивает на встрече с вами, — добавил детектив. — Я обычно так не поступаю, но все же пойду на это. Берите свою куртку и поехали.
Они прибыли на стоянку — площадку, посыпанную гравием, — около «Сучковатой сосны», дешевого мотеля, стоявшего в одном ряду с заведениями быстрого питания, автосалонами и стриптиз-клубом Джейксвилла. «Сучковатая сосна», похоже, не была тем местом, где Тейлор Кресс предпочла бы остановиться, тем более что в городе было немало фешенебельных отелей, но, возможно, она намеренно выбрала этот мотель, не желая быть на виду. Полицейские нашли ее, обыскав несколько отелей и мотелей. Когда Хокинс и Билл подъехали, два патрульных автомобиля уже были припаркованы возле домика, где, как решил Билл, и поселилась Тейлор. Двое вооруженных полицейских стояли снаружи, скрестив руки на груди, пар от их дыхания клубился в холодном воздухе.
Вспыхнуло неоновое название мотеля, озарив все вокруг зеленым светом. Двери всех комнат были красными, над ними горели желтые лампы. Когда машина остановилась и Билл потянулся к ручке дверцы, Хокинс остановил его:
— Подождите минуту.
— Но ведь она хочет меня видеть!
— Да. Но сначала я поговорю с ней. Печка пусть работает, хорошо?
Билл начал что-то говорить, но остановился. Он никогда не видел такого решительного выражения лица Хокинса. Его подбородок выдвинулся вперед, но взгляд был отстраненным, даже немного грустным.
Так что Билл закрыл рот и наблюдал за тем, как Хокинс подходит к двум полицейским, обменивается с ними несколькими фразами и несколькими кивками, а затем заходит в комнату мотеля.
Билл, откинувшись на спинку кресла, смотрел, как двое полицейских наклоняют головы к двери, как будто они слушают, о чем говорят Хокинс и Тейлор. Рука Билла снова потянулась к дверце, но он сдержал себя. Он включил автомагнитолу и стал нажимать на кнопки в поисках песни или шоу — того, что могло бы отвлечь его от происходившего в этой комнате. Но он не нашел ничего подходящего, только какой-то священник декламировал стихи из Библии, а на другой волне звучала тяжелая музыка, которую он никогда не понимал.
Он стал убеждать себя в том, что валявшийся на полу медведь и разбросанная одежда Саммер означают что-то хорошее. Зачем бы кому-то надо было врываться в дом и рыться в ее вещах? Наверняка им надо было сделать так, чтобы Саммер стало лучше, где бы она ни находилась!
Голос в его голове звучал убедительно: «Ну зачем кому-то относить игрушечного медведя мертвой девушке?»
В автомобиле стало слишком душно. Билл почувствовал, как струйка пота стекает с затылка на шею. Он приоткрыл окно на дюйм. Холодный воздух коснулся его лица, и он почувствовал себя комфортнее. Он не хотел оставаться в машине, когда Хокинс говорит с Тейлор в мотеле. Он хотел, чтобы двое полицейских, стоящих у двери, забрались в свои машины и уехали куда-нибудь.
Как же ему этого хотелось!
Хокинс появился минут через пятнадцать. Его большое тело заполнило дверной проем, заслонив яркий свет внутри комнаты. Он, глядя на машину, махнул рукой, будто подзывая его.
Билл колебался, задаваясь вопросом: действительно ли он махал ему, а не полицейским, стоявшим неподалеку? Но Хокинс снова махнул рукой, теперь более энергично, и Билл открыл дверцу. Под его ногами хрустнул гравий, рук коснулся холодный воздух.
Хокинс заглянул в комнату и кивнул кому-то, а затем пошел навстречу Биллу, подняв свою большую руку.
— Я должен сказать вам кое-что, прежде чем вы войдете, — сказал Хокинс. — У меня были причины войти туда первым.
Билл попытался выглянуть из-за его плеча, чтобы увидеть, что происходит позади него.
— Что же?
— Мы получили стоматологические записи ее дочери. Девушка, найденная в парке вместе с Хейли, — Эмили Кресс. Я должен был официально сообщить об этом ее матери.
Хокинс шагнул в сторону, его глаза были опущены.
— Теперь она готова поговорить с вами.
Билл вошел в комнату Тейлор. Она лежала на боку на двуспальной кровати, подтянув колени к груди, у лица она держала смятый платок. Ее щеки были красными, лицо исказилось от горя.
Билл прирос к месту, как человек, застигнутый на месте преступления. Умом он понимал, что лучше бы ему тихонечко выйти за дверь, в холодную ночь, но сердце, разрывающееся на части, заставило его остаться. Он не мог отвернуться от этой женщины в такой момент.
— Мне очень жаль, Тейлор, — сказал он.
Он прошел по грязному ковру и сел на край кровати с продавленным матрацем. Покрывало было темно-зеленым и старым, все в пятнах и дырках от сигарет. Кроссовки Тейлор были расстегнуты, видны были розовые носки; на ней все еще была толстовка с символикой «бенгальцев». Билл похлопал ее по колену — успокаивающий жест. Он понимал, что должен сказать что-нибудь еще, но смог только повторить:
— Мне очень жаль.
Тейлор всхлипнула, хриплый прерывистый звук вырвался из ее груди.
— Спасибо, — сказала она.
Билл посмотрел на дверь, надеясь увидеть Хокинса или другого полицейского, но там никого не было.
— Вам что-нибудь нужно? — спросил он. — Может, вода или еще что-нибудь?
