— Детектив, большой мужчина, принес мне воды. — Она снова всхлипнула. — А другой полицейский принес платки.
— Есть ли кто-то, кому вы хотите позвонить? — спросил Билл. — Телефон со мной. Может быть, кто-то из домашних…
— Я скоро позвоню им, — сказала она сквозь слезы. — Мой брат и его жена должны знать. Они мне помогут. Я хочу похоронить ее дома, недалеко от того места, где я живу.
— Естественно.
Тейлор оторвала голову от плоской подушки и посмотрела на Билла:
— В этом нет ничего естественного. Как вы думаете, то, что вы не знаете, где находится ваша дочь, естественно? Это естественно, что моя — мертва?
— Конечно нет.
Ее голова упала на подушку, и она вздохнула. Казалось, она больше ничего не сможет сказать, словно эта маленькая вспышка истощила всю ее энергию.
Билл повернулся, и матрас скрипнул. Он снова посмотрел на дверь. Никого.
— Вы хотели мне что-то рассказать? — спросил он.
Тейлор покрутила головой, как делает беспокойно спящий человек. Затем она поправила подушку, приподнялась и уселась на кровати.
— Я была неправа, — сказала она. — Когда я вытащила вас туда, где они нашли тело моего ребенка, куда и Дуг пришел, это была моя ошибка.
— Значит, вы меня подставили?
— Он хотел встретиться с вами. Он знал, что я приехала в город и что я обвиняю его в причинении вреда Эмили, и он хотел внести ясность. Он знал, что полицейские в конце концов будут искать его, как только я дам им эти записи и они идентифицируют Эмили. Он убедил меня, что он этого не делал, просил меня не отдавать им записи. Он пытался убедить меня, что Эмили все еще может быть жива. Или хотя бы в том, что он не причинил ей вреда. Когда я перестала получать весточки от нее… Я была сама не своя. И я знала, что Дуг говорил с ней совсем недавно, в отличие от меня. Он видел ее. Он проводил время с ней, но, когда я расспрашивала его о ней, он уклонялся от ответов. Я из-за этого ничего не могла сделать. Я думала, что он что-то знает. Он убедил меня, что не навредил ей.
— Как?
— Он напомнил мне, как он заботился о ней, как много для нее сделал. Он вставал к ней, когда она болела или чего-то пугалась ночью. Он силен в математике, так что помогал ей с домашними заданиями. — Она всхлипнула. — Мы были семьей, какое-то время мы были семьей. Нас что-то объединяло…
— Вы сказали, что он избил свою бывшую.
— Да, он это сделал. Но закончилось тем, что она забрала заявление. Послушайте, он дал мне надежду, пусть слабую. Мне это было очень нужно.
— Вы хотели верить ему, хотели верить, что она может быть жива.
— Конечно хотела! — сказала она резким тоном. — А вы — нет? А вы не хватались бы за любую зацепку? Вот почему я не хотела, чтобы у них были эти стоматологические записи. Я хотела надеяться, что это другая девушка, не Эмили. Теперь я понимаю, что вела себя как дура, не желая знать правду. Как ребенок.
Билл кивнул. Он очень хорошо понимал ее.
— Итак, вы хотели, чтобы я поговорил с ним, но он убежал. Почему?
— Вы кинулись за ним, как сумасшедший. И выглядели при этом, как какой-то взбесившийся монстр.
Билл заметил в нескольких футах от кровати коробку с платками. Он наклонился, поднял коробку и протянул ее Тейлор. Она вытащила несколько из них, а затем бросила смятый платок в мусорную корзину.
— Спасибо, — сказала она.
— Ладно, так что вы думаете о Дуге сейчас? — спросил Билл. — Это он похитил Саммер?
— Этот детектив сказал мне, что что-то случилось в вашем доме вечером. Что-то ужасное?
У Билла перед глазами возникла картина: лужа крови, тело Адама лицом вниз на полу. Как он потом убирал все это. Кровавые тряпки, грязная вода.
— Да. Мой сосед был убит. В моем доме.
— Дуг собирался туда…
— Они не знают, Дуг ли это сделал.
— Я думаю, что это он. Он отчаянно хотел поговорить с вами, хотел оправдаться. Он чувствовал, что должен это сделать, это что-то вроде денежного долга. Мужские дела, отцовские. Он хорошо понимал, что вы переживаете, потому что мы тоже не могли найти Эмили.
Она зарылась лицом в подушку, словно прячась от взгляда Билла. Затем она снова посмотрела на него, глаза у нее были покрасневшими, взгляд — отсутствующим.
— Простите. Если бы я поступила иначе, если бы я была честна с вами, тогда, может быть, вы уже знали бы, что случилось с вашей дочерью.
Билл уставился на женщину, сломленную горем. Она была права, и не важно, манипулировала она им или нет, он не мог ее в этом обвинять. Главное, теперь некоторые обстоятельства указывали на то, что его ребенок жив.
— Все в порядке, Тейлор. Я понимаю.
Он снова похлопал ее по ноге, успокаивая и выражая сочувствие.
Наконец Хокинс показался в дверном проеме и легонько постучал о косяк. Он явно был смущен тем, что ему приходится их прервать. А может, ему не хотелось снова задавать вопросы сломленной горем, скорбящей матери.
— Мне нужно еще кое о чем поговорить с Тейлор, Билл, — сказал он. — Вы закончили?
— Да, — сказала Тейлор.
Билл встал и направился к двери, но, вместо того чтобы отступить и позволить Биллу выйти, Хокинс остался на месте, так что они с Биллом стояли под тускло горящей лампочкой, а прохладный ночной ветерок вился вокруг них.
