Вообще, гад! Ещё больше ненавижу.
Уж лучше б сгрёб в свои звериные объятия и успокоил. А он испугался?
Не замечаю, как передо мной вырастает Брайли. Едва успеваю затормозить. От неожиданности забываю, что я хотела же мерцать скорей вперёд.
Ему-то что от меня надо? Хочет посмеяться и поиздеваться надо мной?
Но мысль додумать я не успеваю. Всё моё внимание захватывает блеск его ярких голубых глаз.
Я запоздало понимаю, что погружаюсь в транс, попадая под действие волшебных чар.
Губы дракона шевелятся:
— Забудь про эту встречу с нами. Ничего не было. Просто иди домой.
Пытаюсь бороться с внушением. Я не хочу ничего забывать!
Слышу, как рядом появляется Дориан и рычит на Брайли:
— Зачем ты опять лезешь?
Дылда так и не отводит от меня цепкий взгляд, затягивающий сознание в голубую паутину.
Голоса отдаляются, превращаясь в остаточное эхо.
Брайли отстаивает свои интересы:
— Нельзя, чтобы она разболтала про мои чары. Никто не должен знать, кроме вас. Вы обещали, что сохраните мой секрет!
Брайли трясётся за свой зад. Конечно, я обвинила его род в краже, и в убийстве ведьмы. А ещё, похоже, он боится свою мать сильнее, чем дружков драконов.
Ну, же, Дориан, не позволяй ему снова влезть в мою память. Мне нельзя забывать. Нам с малышом нужно знать, кто отец ребёнка. Целительница сказала, что без твоей крови мы умрём.
Картинки встречи с Дорианом и Брайли таят в голове. Пытаюсь удержать воспоминания, но они неуловимо ускользают, оставляя пустоту.
Дориан разговаривает с дружком:
— Наверное, и к лучшему, Брайли. Её беременность застала меня врасплох. Мне нужно время всё обдумать. Да, и Ашаре истерики ни к чему, в её положении.
Гад. Какой же Дориан гад! Думает только о себе. А как же я? Знать, что беременна и не помнить от кого!
Смаргиваю. Озираюсь по сторонам.
Я стою перед дверью в свою комнату в общежитии.
Как я сюда добралась? Не помню толком, как выбралась из капища, и как сюда дошла.
С облегчением выдыхаю. Хорошо, что Асгар нас с девочками не заметил. Развратный мажористый дракон. А те две блондинки с ним? Тоже хороши девицы. Как им не стыдно этим заниматься?
Почему же Аланья меня не подождала?
Захожу в комнату.
Странно. Свет выключен. Подружка уже лежит в постели. Когда только успела?
Тихонечко зову:
— Ала-аанья…
Тишина.
Она заснула?
Пожимаю плечами, проскальзываю к своей кровати. Мой нос улавливает вкусный запах. В желудке снова предательски урчит. Замираю. Присматриваюсь к кровати, но Аланья уже крепко спит.
Свежий воздух врывается в комнату сквозь приоткрытые створки, колыша лёгкие занавески на ветру, доносит запах, щекочет нос.
На столе меня ждёт сюрприз.
Откуда у нас в комнате еда?
Уммм… Жареное мясо… с кровью… Ух. Я же такое не любила никогда.
Жадно запихиваю в рот, жую, давясь с голодухи. Тёплое? Магинечка Елена, как же вкусно! Закатываю глаза, вгрызаюсь в следующий кусок.
Я останавливаюсь только когда всё доедаю. Сыто откидываюсь на спинку стула. Я кажется объелась. С недоумением рассматриваю пустую тарелку.
Ой. Я всё съела, не спросив Аланью, не оставив ей ничего.
Хотя, Аланья вроде бы не любит мясо. Тогда откуда оно здесь взялось?
Ладно, не буду же я её будить. Утром всё узнаю.
О, здесь ещё и фруктовый пунш из столовой… Вот, это магическая благодать!
С набитым желудком ужасно клонит в сон. А, засыпая на кровати, я глажу серебряную птичку на груди. Опять я её перестегнула с платья на ночную сорочку. Почему?
Объятия сна утягивают в сладкий сон.
Нет, это не объятия сна, а чьи-то сильные мужские руки обнимают, гладят. Как хорошо. И как приятно. Спокойно, и надёжно, и тепло…
И даже жарко. Мужские пальцы ласкают мою грудь через сорочку.
Распахиваю глаза.
Драго, это – не сон.
Кто-то лежит со мной на кровати. Обнимает сзади, прижимает спиной к сильному телу. Чужие пальцы скользят по моей груди.
Магинечка Елена! Что это за разврат? Посреди ночи. Я цепенею.
Наблюдаю, как наглые пальцы отстёгивают брошку на сорочке – и меня выкидывает из оцепененья. Почему-то именно этот жест возмущает больше всего. Это – моя птичка! Не отдам.
Не думая, что делаю впиваюсь зубами в наглую клешню.
Над ухом кто-то рычит от неожиданности, не сдержавшись. Отдёргивает укушенную кисть.
А у меня освобождается рот, и я визжу, что есть мочи.
Наглый маньяк-обольститель, по совместительству ещё и вор, отпускает и вскакивает с моей кровати.
Я тут же натягиваю одеяло по самую шею. Не переставая вопить, разворачиваюсь…
Но, того, кто меня грязно домогался, прямо, в моей собственной постели! И след простыл…
Я захлопываю рот.
Не. Мне не могло присниться. Или привидеться. Щупаю брошку – вроде на месте.
Или же я всё придумала себе?
Меня трясёт вскочившая посреди ночи Аланья.
— Ты чего визжишь?
Раскрытые настежь створки окна хлопают.
Сбрасываю руку подруги и бегу к окну. Она не отстаёт, бежит следом.
Мы вместе всматриваемся в темноту.
— Аланья, ты видишь?
— Ага, — шепчет подруга.
Силуэт летящего дракона чётко вырисовывается на фоне круглого диска луны, и лунный свет бликует на тёмной чешуе.
— Кто это?
— Не знаю… На территории академии обороты запрещены.
— Они всё равно это делают. Это может быть кто угодно.
Силуэт исчезает.
