Я не стал говорить Гре… Тео, о том, что настоящие Вайс и Бюлов поедут в том же поезде, что и мы, но с документами Рогова и Орнье, и когда мы сойдем в Инсбруке, наши двойники отправятся дальше, в Ниццу, которая, и здесь притягивает отдыхающих со всего мира. А зачем? Тем более, мне очень интересно, что именно он почувствует, когда познакомится с ними в салоне. Его эмоции, в отличие от мимики весьма и весьма… разнообразны.
— Господа, прошу вас, третье купе, — проводник, приняв у… Теодориха билеты, мельком глянул на них и, сделав шаг в сторону, позволил нам подняться в вагон, после чего помог Тео поднять следом два наших чемодана и саквояж. Бордовая ковровая дорожка, явно машинной выделки, укрывавшая пол неширокого коридора, скрадывала звук шагов, окна были закрыты, а других пассажиров в вагоне пока не было, так что здесь сейчас царила тишина. Впрочем, неудивительно, мы пошли на посадку, едва поезд был подан. И до отправления оставался еще добрый час.
Я захлопнул крышку часов и, вернув тяжелый репетир в жилетный карман, обратил внимание на дворецкого.
— Тео?
— Да, мессир. Я разложил принадлежности для умывания в ванной. Ваш вечерний костюм в шкафу. Свежая пресса на столике, — отчитался он на немецком. Ну да, было бы странно, если бы французский подданный германского происхождения, говорил с работодателем-немцем на русском, не так ли? Пришлось перейти на язык Шиллера и Гёте…
— Спасибо, друг мой, — я кивнул – Твои услуги сегодня уже не понадобятся, можешь располагать собой до утра. Разбудишь меня не позже девяти… Да, кстати, с завтрашнего дня твое жалованье утраивается.
— Благодарю, мессир. Если я понадоблюсь, мое купе с той стороны ванной комнаты, — дворецкий кивнул.
— Оно достаточно удобно?
— Вполне, мессир, — уже находясь в коридоре, проговорил Гр… Тео. — Покойной ночи.
— Покойной ночи, Теодорих.
Заперев дверь купе, я переоделся в приготовленный дворецким, вечерний костюм, после чего, разорив бар на бокал довольно неплохой местной наливки, устроился в кресле и, вытащив из стопки газет "Варшавские известия", углубился в чтение.
За этим занятием я и не заметил, как пролетел час. Отвлек меня только длинный гудок паровоза, после чего вагон мягко дернулся, и мы поехали…
Я покосился на недочитанную газету и, решив обождать с визитом в ресторан, хотел было уже продолжить знакомиться с венедской прессой, что оказалось довольно занимательным делом, но тут раздался стук в дверь.
— Господин фон Бюлов… — голос проводника, хоть он и говорил на отвратительном нижненемецком, я узнал и, не вставая с кресла, ментальным щупом открыл защелку замка. Воспринявший этот звук, как разрешение войти, проводник тут же открыл дверь и протянул мне белоснежный прямоугольник визитной карточки, почти теряющийся на фоне белых перчаток самого проводника. — Простите за беспокойство, но вам просили передать…
— Вот как? — я приподнял бровь, но, поднявшись с кресла, сделал два шага в сторону проводника и взял у него карточку.
— Да, эту визитку для вас передал пассажир из четвертого купе, следующего за вашим, — ну-ну, конечно, я ведь не умею считать, и не знаю, какая цифра следует за тройкой…
— Что ж, благодарю…
— Болеслав, — тут же подсказал проводник.
— Благодарю, Болеслав, — повторил я, и проводник, получив венедский гривенник, тут же испарился. А я покрутил в руках карточку, прочел реквизиты и начерканное на обороте короткое послание и, вздохнув, вышел в коридор. Семь неслышных шагов по бордовой дорожке и я, миновав узкую дверь без номера, оказался у входа в четвертое купе. Стучу.
— Войдите! — распахиваю дверь. Здесь двое. Причем, один явно изображает слугу и он насторожен. А вот второй развалился в кресле и, едва он начинает говорить, понимаю, что именно его голос я слышал из коридора. — Господин Бюлов, полагаю.
— Господин Рогов, если не ошибаюсь, — растягиваю губы в ответной улыбке.
— Он самый, Макс, вы же позволите мне эту маленькую фамильярность, — усмешка собеседника становится чуть холоднее, а его "слуга" тянется к отвороту сюртука. Не успеет… Ну, что я говорил.
Указываю стволом барринса на выключенного мною слугу и киваю несколько ошарашенному "двойнику".
— Устройте вашего друга на диван, чтобы не мешал. А то не пройти, — мой собеседник медленно поднимается с кресла и, даже не пытаясь рыпаться, выполняет просьбу. — Хорошо. Можете вернуться в свое кресло, господин Рогов.
Хозяин купе морщится, а я внимательно к нему присматриваюсь. Действительно, "двойник", нет, мы не похожи словно близнецы, но вот форма лица и носа, рост, телосложение и цвет волос… создают впечатление похожести… При словесном описании, наверное, можно даже перепутать…
— Итак. Чем обязан вашему приглашению? — я присаживаюсь на край дивана. За "слугу" не опасаюсь, он еще часа полтора пробудет в отключке, а вот его "хозяина" из виду упускать не следует.
Двойник вздыхает и неожиданно расслабляется. На губах вновь играет улыбка.
