Появление солнца вызвало общий восторг. Дожди всем надоели, кроме того, вездесущая сырость грозила подпортить запасы продуктов. По случаю улучшения погоды Катрин исхитрилась приготовить нечто напоминающее праздничный обед. Весомую помощь в этом укрепляющем боевой дух мероприятии оказал Винни-Пух. Трапеза прошла весело, но на следующее утро Катрин очень захотелось, чтобы вернулся дождь. Восточный ветер принес легкое, но крайне неприятное волнение. Казалось, величина волн не возросла, но теперь море играло острыми корпусами катамарана иначе. Катрин принялась с ужасом вспоминать всё, что знала о морской болезни.
Муторно. Самое то слово. Можно работать, можно заниматься делом, но стоит сесть отдохнуть, и.... О попытках уснуть не стоит и говорить. Легкая тошнота моментально напоминает о себе, начинает теребить клейкими лапками измученный желудок. Нечто подобное Катрин переживала, когда носила близнецов. Тогда, к счастью, токсикоз быстро прошел. Ух, как паршиво. К сожалению, работать круглые сутки оказалось невозможно. Катрин заходила в свою крошечную каютку, с отвращением смотрела на койку. Стоило лечь, и молодая женщина едва сдерживалась, чтобы не выскочить наверх, не заорать, матерясь - к берегу, вашу мать, будь вы прокляты! Хоть на день, хоть на несколько часов ступить на надежную твердь. Чуть-чуть поспать, пока койка не проваливается вниз и не взлетает вверх, пока желудок остается там, где ему и надлежит быть. То, что Катрин не одинока в своих мучениях, не утешало. Хенк мучился еще сильнее, Винни-Пуху тоже было паршиво. Оба висели на борту, хватаясь за леера, и в перерывах между жертвами морю пытались шутить и ругать "восточную зыбь". Катрин не могла себе позволить разделить компанию. Да и до "метания харчей" дело доходило редко. Просто было плохо. Чертовски плохо. Спала Катрин и раньше отвратительно, теперь же лишь изредка проваливалась в забытье, чтобы, тут же очнувшись, зажимать тряпкой рот. Оставалось терпеть и работать. Запах вареной фасоли и солонины действовал убийственно. Катрин себя пересиливала, но резонно опасалась, что качество приготовляемых блюд несколько снизилось. Впрочем, экипаж и так не был избалован кулинарными способностями благородной леди. К счастью, Катрин обнаружила, что от тошноты несколько отвлекает кислое питье и, как ни странно, шитье. Отныне леди "Двух лап" коротала ночи, прихлебывая компот из сухих груш и рукодельничая при свете тусклой лампочки (вторая давно перегорела). Тряпья, требующего починки, оказалось уйма. Катрин заштопала Жо многострадальные штаны, наложила латки на рубашку мальчика и занялась собственным гардеробом. Кроить потайные карманы и ушивать непомерно широкий наряд было все же легче, чем глазеть во взлетающий и падающий потолок каюты и чувствовать, как ужин в желудке судорожно ищет выход.
Как-то утром к наставнице зашел сонный после ночной вахты Жо. Сжевал то, что Катрин нарекла "пончиком", подозрительно посмотрел и спросил:
- У тебя голова болит?
- С чего ты взял? - Катрин старательно отворачивалась от миски с корявыми кондитерскими изделиями.
- Ты вся бледная, аж голубая. Даже синяя. И, похоже, опять худеешь.
- Да вы все сжираете, готовить не успеваю. А если голубая, значит, макияж не удался.
Жо фыркнул:
- С трудом верю, что вообще видел тебя накрашенной. Вид у тебя пиратский. Особенно прическа.
- Будет время, подстрижешь, - Катрин изо всех сил приказала желудку, живо среагировавшему на мираж запахов салона красоты, оставаться на месте.
- Ну, если ты готова еще раз рискнуть и очутиться в руках мастера моего уровня, - Жо, после некоторых колебаний, взял еще один "пончик" и поинтересовался: - Кэт, ты, правда, неплохо себя чувствуешь? Может, скажешь лекарю?
- По-моему, Хенку сейчас не до консультаций.
- Касан тоже умеет лечить. Потчует Хенка и Винни какой-то дрянью от морской болезни. Они говорят, что им легче. Ну, чуть-чуть легче.
- Нет уж. Не надо мне никакой дряни. Я себя отлично чувствую. Мне просто готовить жутко надоело.
- Так возьми себе в помощники Зеро. На палубе людей сейчас хватает. Он бы мог и после вахты помогать.
Катрин подробно объяснила, куда может пойти голозадый, заверила, что себя отлично чувствует, и прогнала мальчишку спать. Очевидно, Жо ей все-таки не слишком поверил, потому что после обеда к предводительнице подошел Квазимодо. Поговорил о курсе "Квадро" - скоро катамаран должен был выйти в широкий пролив. Одноглазый шкипер рассчитывал пересечь пролив дней за двенадцать, отойдя от материкового берега и ориентируясь исключительно по солнцу и россыпи мелких островов. До начала этого рискованного перехода следовало пополнить запасы пресной воды. Дожди в ближайшее время могли и не пойти. Катрин ощутила прилив непростительной радости - даже краткая вынужденная остановка сейчас казалась истинным счастьем.
- Если нужно, остановимся, - хмуро сказала Катрин. - С баками только постарайтесь побыстрее управиться.
