Вернуться навсегда [СИ] полностью

После возвращения «домой» я чувствовала себя крайне отвратительно. И даже не столько физически, от похмелья еще никто не умирал, сколько морально. Стоило мне принять и полюбить ту жизнь со всеми ее отличиями, как меня выбросило «в привычную среду». Можете себе представить, насколько отвратно я себя ощущала?

Тоска по оставленным там мужьям, теперь я даже не закавычивала это слово, оказалась слишком серьезной. В какой-то момент мне даже начало казаться, что это просто был полуночный алкогольный бред, приснилось и приснилось. Возможно, я так защищала себя от еще большей тоски. Так продолжалось примерно месяц, я на автопилоте ходила по собеседованиям, отвечала на какие-то вопросы, но мыслями была не здесь. Удивительно ли, что проваливалась везде?

После очередного «мы Вам перезвоним» я сидела на скамейке в парке, думая, набрать или нет. Одна из знакомых сунула мне «на крайний случай» контакты вебкам-студии. Такой себе вариант, но если ничего другого не подвернется… Впрочем, есть пока еще несколько собеседований в запасе.

— Элина? Ой, или здесь правильно называть тебя Алиной?

Поднимаю глаза и вижу перед собой Котова — счастливого, довольного жизнь, лощеного. Потом до меня начинают медленно доходить его слова. Парень терпеливо ждет, пока я переварю сказанное. Наконец, хрипло выдаю:

— Эрих?

— А ты ожидала кого-то еще? — он падает рядом, обнимая меня за плечи.

Вспоминаю, как быстро он ушел из моей жизни, загнанные в угол воспоминания вылезают наружу. Бессовестно реву у него на груди, заливая рубашку слезами и потеками туши. Вальц даже ничего не говорит по этому поводу, просто гладит по волосам и шепчет успокаивающую ерунду.

— Поехали ко мне? Приведешь себя в порядок и расскажешь, что с тобой случилось.

Вальц-Котов поднимает мою отощавшую за месяц стрессов тушку на руки и несет к машине. Устраивает на переднем сиденье, пристегивает. А мои рыдания заходят на новый круг — за эти недели я настолько отвыкла что кому-то вообще есть до меня дело, что ставшая привычной там забота вдруг выбивает меня из равновесия. Эрих улыбается понимающе, мягко сжимает пальцы.

Парень ведет очень уверенно, лучше, чем это делал его предшественник. Позволяю себе просто расслабиться, наконец-то отпустить себя. Вальц косится на меня, но молчит. Аккуратно паркуется на территории жилого комплекса, вытягивает меня из машины, вновь подхватывая на руки, словно я тяжелобольная.

В просторной квартире было пусто, хотя, насколько я помнила, Игорь жил с родителями. На мой вопрос Эрих пояснил, что те, видимо, еще не вернулись, и я могу не переживать за возможные трактовки происходящего с их стороны. Впрочем, он в этот момент завернул какую-то витиеватую фразу, из которой я вычленила две вещи: у него уже заготовлена легенда для родителей на всякий случай, и он вполне рассматривает вариант, при котором он делает мне предложение.

На этих словах чай пошел носом, я судорожно пыталась откашляться, одновременно пытаясь придумать ответ. Парень посмотрел на меня, на залитую чаем блузку, метнулся в комнату и, не спрашивая моего мнения, вытряхнул меня из моей одежды и натянул свою футболку. Я даже возмутиться не успела. Он налил мне новую порцию чая и вышел из кухни.

— И каким именем мне тебя называть теперь? — я в задумчивости сделала глоток.

— При всех — Игорем, тут уж ничего не поделаешь, — раздалось из ванной, — а наедине предпочту все же зваться Эрихом. Я с этим именем больше двадцати лет прожил, оно мне дорого как память.

— Тебя подсматривать посадили, а ты подслушиваешь!

— Игореша, а кто эта темпераментная девушка?

Я усилием воли заставила себя проглотить чай и мило улыбнуться, поворачиваясь к чете Котовых уже с нормальным выражением лица. Родителей Игоря я видела только на вручении дипломов, а потому они совершенно не отложились в моей памяти. Сейчас я со скрытым любопытством рассматривала чем-то напоминающую меня лет через тридцать женщину. В голове нехорошо шевельнулась какая-то невнятная мысль, но тут жи исчезла. Ладно, потом разберемся.

Тем более, что у нее нехорошо забегали глаза, когда Эрих выдал формулировку про «любимую девушку». Только привитые Элине Вальц правильные привычки не дали мне выдать лицом все, что я по этому поводу думаю. Но надо будет разобраться со всем этим, позже. Впрочем, выгонять меня никто не спешил. Вальц-Котов проводил меня до своей комнаты и умчался на зов «матери», закатив глаза на миг.

Комната была… безликой. Пожалуй, лучше не скажешь. Словно Эрих постарался вымести все следы предыдущего владельца, а сам обжиться здесь еще не успел. Я в задумчивости открыла один из лежащих на столе блокнотов. Содержимое заставило улыбнуться — записи он вел на том диалекте, на котором разговаривал дома. Плавные линии и резкие штрихи знаков грели душу.