— Ты врал мне, — выдавила я, тяжело дыша. — Почему ты скрывал это от меня? Ты должен был все мне рассказать. Ты так злился, что я не рассказала о Саманте, а теперь хочешь уйти с этим? Почему тебе это можно от меня скрывать? Это не так, Декс.
Он шумно сглотнул, глаза слезились, его ладони все еще удерживали меня на месте всеми силами. Я не могла двигаться, даже если хотела.
— Я делал то, что считал лучшим. Прости, если я ошибся, — его голос оборвался. — Я хотел выразить уважение твоему отцу, Перри. Он теперь и мой отец. Он мне почти как семья, и он доверился мне. Он отвел меня в сторонку и признался мне, а не своим дочерям. Будто я был его сыном.
Гнев во мне немного ослабел.
— Я доверяла тебе, — прошептала я. — Я верила, что ты убережешь меня.
Теперь я разбила его. Он будто рушился на моих глазах.
— Я пытаюсь, детка, — сказал он, умоляя. — Я так сильно стараюсь уберечь тебя.
И тут я поняла, какой обузой я была.
Конечно, другая я в ванной так поступила.
Одним человеком меньше — и тревог меньше.
Я закрыла глаза, моя ненависть растекалась от него ко мне, и я ненавидела уже нас обоих, и это шло из глубокого темного места, из которого я вряд ли могла выбраться.
— Перри, — прошептал он, прижимая ладони к моему лицу. — Прошу. Не падай в эту яму, не давай этому победить.
— Чему победить? — прошептала я.
— Твоей депрессии, — хрипло сказал он. — Я знаю, как это выглядит. Как это ощущается. Я знаю, что не всегда это из — за того, что перед тобой, что мучает тебя. Это нечто глубже.
— Хочешь сказать, что Саманта только в моей голове?
— Нет, детка. Нет. Она настоящая. Очень. Но и тьма в тебе тоже. Я чувствую это. Я знаю это близко, как свою тьму. И я знаю, что мы можем тебя вытащить. Но, прошу, не отворачивайся от меня. Не сейчас.
Я открыла глаза, слезы текли по моему лицу.
— Ты разбил мое доверие, Декс.
Его подбородок дрожал, пальцы прижимались к моей коже, глаза были дикими.
— Я знаю. Знаю, прости. Я ошибся. Я должен был сразу все рассказать, я знаю. Я просто не знал, как одновременно отнестись с уважением к твоему отцу и тебе.
— Ты должен ставить жену выше, — прошептала я. — Особенно, когда это касается ее жизни.
Он кивнул, с тревогой облизнул губы, все еще страдая от боли.
— Знаю. Твой отец хотел только, чтобы я защитил тебя. И я не смог сделать даже это.
Боль пронзила мою грудь, хотелось сжаться от этого.
Он так сильно меня любил. Я не могла ничему дать затмить это. Я должна была найти это снова. Должна была поверить в это.
— Ты делаешь все, что можешь, — прошептала я. — Ты так много сделал для меня, Декс. Прости, что я такое сказала. Я не хотела. Я не ненавижу тебя.
Он печально улыбнулся мне.
— Я знаю. Но это не означает, что не было больно это слышать. Прошу, больше так не говори.
— Не буду, — я подняла голову, прислонилась макушкой к дереву, глядя на ветки сверху. — Я просто… так злюсь, Декс. Это пугает меня. Я злюсь, устала и напугана, и… я устала все время бояться, — я попыталась сглотнуть. — Я будто была очень близко к тому, чтобы получить все, чего я хотела, а потом… это у меня забрали.
Декс провел ладонями по моим волосам, по моему лицу, поймал мой подбородок.
— Я все еще тут.
Я опустила голову и посмотрела на него, была переполнена всеми эмоциями, не соображая.
— Поцелуй меня, — сказала я во второй раз за эту ночь. Но в этот раз я умоляла.
Огонь вспыхнул в его глазах.
И он поцеловал меня.
Его губы давили на мои, мой затылок был прижат к дереву, волосы цеплялись за кору. Наш поцелуй до этого был нежным и чувственным, этот был грубым и паникующим. Словно песочные часы перевернулись, и у нас было мало времени.
Может, так и было.
— Я все еще злюсь на тебя, — прошептала я, его рот двигался по моей шее. Декс сжал мою попу, приподнял меня, и я прижалась к дереву.
— Тогда злись, — он посасывал и прикусывал мою кожу, а я обвила ногами его пояс. — Я заслуживаю это.
Гнев все еще хотел поглотить меня. Как и тьма. Как и желание. Декс расстегнул свои штаны, и я не успела вдохнуть, а он уже сдвинул мои трусики и проник в меня.
Я охнула, боль охватила меня на миг, тело еще не было готово к его размеру и скорости. А потом я сжала его плечи, он медленно вышел и вернулся в меня, твердый и напряженный.
— Черт, — тихо вскрикнула я, меня словно ломали и чинили одновременно. Я хотела, чтобы это отменило все, что случилось. Мне нужно было отпустить.
— Больше так со мной не делай, — сказал он в мою шею, толкаясь в меня у дерева. — Не говори, что ненавидишь меня. Это не честно.
— Прости, — прошептала я, мои слова срывались от стонов. — Я просто…
Я так злилась.
Была так растеряна.
Так напугана.
Но с каждым резким движением его бедер, каждым движением моего затылка по коре, каждый раз, когда он ловил мою кожу зубами, страх отступал.
— Обещай мне, — сказал он, толкаясь еще раз, моя шея выгнулась от этого, рот открылся, Декс двигался по всем напряженным нервам. — Обещай, что мы больше не будем так ссориться. Мы не будем злиться. Мы не будем намеренно ранить друг друга.
Его слова утихли, он сжал меня крепче.
