- Послушай, Пат, сколько раз я просил тебя больше не называть меня Ашором? Все в прошлом, и ты прекрасно это знаешь.
- Для меня это не прошлое, и ты тоже это знаешь, - парировала Патрисия. – Я все еще этим живу. Разумом и всеми чувствами я по-прежнему там, в Антарктиде. И мне не позволяют начать с начала, как некоторым счастливчикам.
Вик вздохнул, пряча глаза. Он намеренно хотел ее оттолкнуть, но Пат привыкла к его пренебрежению и умело скрывала, насколько сильно ранит ее равнодушный тон Вика. Они оба знали, что на самом деле происходит в их сердцах, но разговаривать иначе у них уже не получалось.
- Твое новое имя к тому же меня раздражает, - прибавила Ласаль. - Не желаю его слышать.
- Извини.
Пат чуть отвернула голову от камеры, являя чеканный профиль:
- Кстати, Адель сегодня спрашивала о тебе. Интересовалась, чем занят сейчас человек, покоривший ее смешными фокусами. Так что я ждала твоего звонка.
- Как поживает твоя дочь? – задал он вежливый вопрос. – Надеюсь, здорова?
- Физически да, но в остальном… ты же помнишь, насколько с ней непросто.
- Она по-прежнему пугает тебя?
- А тебя она разве не пугала? Особенно, когда рассказывала про своего отца. Разве не поэтому ты сбежал? Чувствовал, что занимаешь чужое место.
Патрисия снова смотрела ему в глаза, но Вик выдержал это и нашел силы невозмутимо пожать плечами:
- Если честно, мне иногда кажется, что ты многое себе надумываешь. Адель растет и все больше становится похожей на обычного ребенка. А ваши с ней общие сны и прочая фантастика лежат в области психологии, а не физики.
Пат дернула уголком губ, но скептичная улыбка умерла, не родившись.
- Мы ничего с ней не выдумываем. И Павел жив! Он шлет послания с той стороны как умеет. Мы обязаны вытащить его оттуда, понимаешь? Мы должны его спасти!
- Какой ценой?
- Я не понимаю твой вопрос. Любой!
Вик был уверен, что спасение пропавшего под обломками антарктического храма супруга волнует Патрисию в самую последнюю очередь, но промолчал, не желая затевать бесплодный спор.
- Ладно, оставим это. Разговор свернул не туда. Что случилось в Уфе, Аш? – спросила Пат, смягчая интонации. - Нет хороших новостей?
- Смотря что считать хорошими новостями. И для кого хорошими.
- Здравый ум профессора Загоскина – это будет очень хорошей новостью. Ты познакомился с ним? Читал его медицинские документы? Он вменяем?
- Вполне, и с ним можно попробовать договориться. Но старик очень осторожен, он ведет себя так, словно чего-то опасается. Или кого-то. Прикидывается безумным, но это притворство. Подозреваю, он получал угрозы и уверен, что за ним следят.
- Насколько это обосновано?
Вик неопределенно повел плечом:
- Пока не разобрался. Кто-то из твоих сотрудников способен сливать информацию на сторону?
- Я не отвечаю за них, потому что они
- Кажется, твои соотечественники идут за тобой попятам. Едва ты проявляешь к чему-то интерес – они тут как тут. Я узнал, что полтора года назад в Москве прошла серия убийств коллекционеров антиквариата. Перед смертью их пытали.
- Это ужасно, - произнесла француженка. – Но почему ты решил, что убийства связаны с нашими поисками?
- Потому что именно в это время, как рассказывал мне Гена Белоконев, вы напали на след
- Звучит голословно. И если это все, что тебя беспокоит...
- Нет, не все. Я обнаружил второй «глаз урагана», - сказал Вик.
Пат подобралась:
- Второй «глаз»? Володя Грач не уникален?
- Да. Это молодая девушка, москвичка. Ее прототип погиб три месяца назад, заколот трехгранным тибетским ножом. Полиция подозревает, что ее убийца – тот же человек, что нападал на антикваров. То есть ее муж, Дмитрий Москалев. И как раз в начале января вы зафиксировали крупный сбой...
Француженка прикрыла глаза, переваривая информацию.
- Ты ее видел? Эту девушку...
- Ее зовут Мила. Мила Москалева. Она в Уфе. Конечно, я ее видел и даже говорил с ней.
Пат выругалась. И резко поинтересовалась:
- Она знает о том, что с ней произошло?
- По-моему, она думает, что просто удачно сбежала от мужа-садиста и боится навести справки о нем, даже новости не смотрит, благо о столичных происшествиях тут не трубят на каждом углу. Однако в любой момент Москалева может позвонить кому-то из знакомых или просто открыть интернет...
- Я поняла. Неизвестно, как она поступит, узнав правду. И неизвестно, как поступят другие, узнав о ее существовании, - Патрисия шумно выдохнула. – Новая турбулентность, и ты в самой сердцевине. Я должна начинать за тебя волноваться?
- Нет. Круг общения у Москалевой сильно ограничен, а старые связи оборваны, поэтому меня пока не штормит. Но все может измениться, конечно.
- Мне это не нравится. Сможешь привезти ее ко мне? Завтра же.
- Я не занимаюсь похищением малознакомых девиц.