До того, как ледокол «Микоян» выбрали для секретной миссии, его экипаж оказывал огневую поддержку защитникам Одессы, Севастополя и Новороссийска. Они эвакуировали раненых и мирных жителей побережья, а также ценные грузы. Все до единого члена экипажа проявили мужество и стали героями. Поэтому когда кавторанг Сергей Михайлович Сергеев вдруг получил приказ о том, что команда будет расформирована и набраны новые люди, он испытал горечь и возмущение.
Секретная радиограмма из Кремля пришла в начале ноября, во время стоянки в порту Поти. Помимо изменения списочного состава капитану предписывалось избавиться от любого вооружения на ледоколе, включая личное оружие – винтовок и пистолетов. На борт поднялись представители особого отдела контрразведки флота. Первым делом они изучили личные дела, отсеяв неблагонадежных. У прошедших проверку они отобрали документы, письма, фотографии родных и военную форму, выдав взамен гражданскую одежду.
Краснофлотцы, помогая рабочим местного завода разоружать корабль, были недовольны, ведь все эти пушки и пулеметы они установили всего лишь два месяца назад. Они думали, что их заставят отсиживаться в тылу, когда их товарищи бьются с врагом не на жизнь, а на смерть. Кроме капитана, никто не догадывался, что таким образом идет подготовка к одной из самых секретных операций.
За пять дней все орудия были демонтированы. Из 142-х членов экипажа осталось 138, и половина из них была новичками. Ледокол вышел из дока на встречу с кораблями сопровождения, взяв по пути тех самых пассажиров, среди которых был мой отец.
29 ноября, попрощавшись с эсминцами, охранявшими караван в акватории Черного моря, танкеры и ледокол встали на якорь у Босфорского пролива. Капитан Серегин вскрыл пакет с директивой Главного морского штаба СССР. Она звучала примерно так: «Вам предписано прорваться через Эгейское море мимо военно-морских баз противника и выйти к восточным портам союзников на Средиземном море. Прорыв совершить скрытно. Корабль ни в коем случае противнику не сдавать, при попытке абордажа - потопить взрывом, а экипажу и шестерым пассажирам в плен живыми не сдаваться».
Танкеры шли на Кипр, где поступали в распоряжение британцев (те как раз готовили операцию «Броненосец») , а вот ледоколу предстояло самостоятельно через Суэцкий канал попасть в Индийский океан и взять курс на Мадагаскар, где в укромной бухточке высадить своих пассажиров и ждать их возвращения сколько понадобится. По окончании операции надлежало вернуться в территориальные воды СССР во Владивосток и далее идти на Север для сопровождения северных конвоев в условиях ледовой обстановки повышенной сложности.
Капитан собрал экипаж в кают-компании, где обрисовал обстановку и поставленные задачи.
Мне кажется, в этот момент в рядах возникло смятение. Кто-нибудь из самых разумных и смелых, например, боцман мог встать и сказать:
- Как же нам пройти Средиземное море без оружия в условиях войны? Это равнозначно самоубийству.
Если б он так сказал, то был бы прав. Эгейское море в те месяцы полностью контролировалось итальянскими и немецкими кораблями, базировавшимися на многочисленных островах. На острове Лесбос дислоцировался отряд эсминцев, на Родосе находилась база торпедных катеров, а воздушное прикрытие осуществляли бомбардировщики и торпедоносцы итальянских ВВС.
Но боцману возразил бы замполит:
- Приказы Верховного Главнокомандующего не обсуждаются!
А капитан бы, сознавая нетипичность задачи, предпочел объяснить:
- Ни один военный корабль не имеет права пройти турецкими проливами, поскольку Анкара тщательно соблюдает нейтралитет. Таково условие, позволяющее нам покинуть Черное море. Только ради этого ледокол превратили из военного судна в гражданское.
И это тоже было правдой. Осенью 41-го Турция очень боялась вторжения советских и английских войск. У нее были на то основания после молниеносной операции, которую союзники провернули в Иране. Симпатии Анкары были на стороне Германии, уверенно побеждавшей на всех фронтах, но турецкое правительство поступило немного умнее: успело заявить о нейтралитете. В этом были свои плюсы. Фашистские эскадры отныне не могли проникнуть в Черное море, однако и советские корабли не могли точно так же его покинуть.
При этом Турция сообщала Берлину обо всех, кто проходил мимо Стамбула, отчитывалась перед Гитлером о маршрутах, составе команд и конечном пункте прибытия. Информация о ледоколе «Микоян» не стала бы исключением. Поэтому капитан Серегин, без лукавства, мог сообщить экипажу:
- По ту сторону Дарданелл нас наверняка будут ждать. Но мы с вами понимаем слово «надо». Наш ледокол нужен в Северном Ледовитом океане, здесь, на югах, он бесполезен, а там принесет пользу, помогая другим кораблям прокладывать путь во льдах. У нас нет иного выбора, кроме как выполнить приказ.
Тридцатого ноября караван вышел из Стамбула и взял курс на Кипр. Как многие думали – навстречу верной гибели.
