- Надо бы суп подогреть… - предложила Мила. – Иван Петрович как раз собирался обедать, когда вы приехали.
- Ну, зажгите газ… Вообще, там всего достаточно, можно и без кислых щей обойтись. Давайте, давайте, к столу! Папа ждет вас и лекарства положенные принял.
Мила отложила полотенце и посмотрела на Соловьева.
- Ты иди, а я сейчас, - сказал он и пояснил специально для Михаила: - Нужно сделать один срочный звонок.
- Не задерживайтесь! – поторопил его Загоскин-младший. – А то начнем без вас. Опоздавшим, как известно, достаются одни кости.
- Я быстро, - кивнул Вик.
Он не стал звонить, а вошел в интернет и отправил Патрисии небольшое послание, в котором сообщал, что встретился с профессором и его сыном, и спрашивал разрешения на то, чтобы сделать им предложение от ее имени. В конце приписал:
«Профессор лжет насчет пурбы. Он знает или догадывается, где она. Нужен веский аргумент, чтобы заставить его поделиться сведениями».
Пат, недавно отправлявшая ему ссылку, ждала его реакции, поскольку ответ пришел мгновенно:
«Привози сюда всех. Я сама с ними поговорю».
«Сколько я могу им рассказать предварительно?»
«Смотри сам, я тебе доверяю. А ты им доверяешь?»
«Нет. Но Миша Загоскин, скорей всего, знает о нас. Мне показалось, он ищет выход на кого-то из Ямана»
«Откуда ветер?»
«Он фальшив с ног до головы и подбивает к нам с Милой клинья. Ни грамма не удивился, увидев нас в квартире отца»
«Он в курсе того, что происходит с реальностью?»
«Больше, чем старается показать»
«Будь внимателен! Если это агент «Прозерпины», ему нельзя верить ни в чем»
«Это понятно, Пат. Жди новостей»
Вик убрал телефон и отправился в комнату, откуда доносился шум голосов. Судя по всему, Миша Загоскин вовсю клеился к Миле, но та держалась с ним подчеркнуто вежливо.
«Вот ведь засранец», - подумал Вик. Впрочем, подумал достаточно добродушно. Он был уверен, что Мише интересны не столько Милины прелести, сколько то, что она может знать о сложившемся положении вещей. Однако ситуация все равно требовала вмешательства.
10.3
10.3
- У меня фантастическая работа! И ужасно секретная. Но от вас, прекрасная Людмила, я ничего не скрою, – заливался соловьем Михаил Загоскин. – Я подвожу под сказочно-мифологический антураж строгую научную базу. Вы слышали об измененном состоянии сознания? Оно знакомо выдающимся гениям, художникам и монахам, достигшим стадии просветления. В этом особом состоянии люди делают открытия, улавливают информацию, приходящую из глубин ноосферы, и даже творят настоящее волшебство.
Вик вошел в комнату, и Миша поспешно убрал руку со спинки Милиного стула. Но пламенный спич не оборвал:
- Все сказочные атрибуты, вроде палочки-выручалочки, начинают работать только в руках особо подготовленных людей, умеющих настраиваться и излучать в пространство специфические мозговые волны. Главный орган управления – это не заклинания или генетика, а мозг.
Соловьев устроился за круглым столом на свободном месте, оказавшись между Милой и профессором Загоскиным.
Девушка сидела спиной к окну, за которым светило яркое весеннее солнышко, и его лучи, запутавшиеся в темных волосах, рождали вокруг нее золотистое гало, подобное нимбу. Вик с трудом отвел от нее глаза, да и то лишь потому, что имел возможность находиться рядом и не только любоваться, но и в прямом смысле ощущать исходившее от нее тепло.
Мила, женским своим чутьем уловив его настроение, едва заметно улыбнулась и, вздернув высоко брови, вопросительно склонила голову к плечу. Ей было любопытно, как прошел «срочный звонок» и все ли в порядке. Вик утвердительно моргнул в ответ, вызывая на ее губах более отчетливую улыбку.
Ситуация к дальнейшим играм, впрочем, не располагала, поэтому Соловьев посмотрел сначала на профессора, который перестал сиять как медный грош и стал непривычно тих в присутствии сына, а потом и на Мишу-мудреца, восседавшего напротив. Старик, кажется, не одобрял того, чем занят сын, но вот насколько глубоко простиралось это неодобрение?
Михаил истолковал пронзительный взгляд Соловьева по-своему. Прервав монолог, он живо схватил бутылку и разлил виски со словами:
- Что ж, раз все в сборе, значит, начнем!
Миле он долил колы, а над бокалом отца помедлил:
- Тебе газировки или минералки?
- С ума сошел, - проворчал Иван Петрович, - у меня таблетки. Конечно, минералку.
Разобравшись с напитками, Михаил встал и провозгласил тост за воссоединение семьи, обмолвившись, что семья бывает шире кровных уз, включая в свой ареал еще и единомышленников.
- Папа, ты удивительный человек! – с преувеличенным пафосом заявил он. – И вокруг тебя всегда концентрировались столь же удивительные люди. То, что мы сегодня собрались за одним столом, это не случайность, а знак, что отныне все у нас будет хорошо – в такой-то приятной компании иного быть не может!
