- Все ключи уже у вас, они в вашем мозгу. Мозг – это не биологический объект, верней, не столько биологический, сколько когнитивный, психический. Он подчиняется биологическим законам, но главное в нем не это. Это особая форма организации материи, и для того, чтобы понять принципы, на которых он функционирует, мало знать биологию. В философии сознания эта ситуация получила название «провала», разрыва в объяснениях, explanatory gap. Теория нейронных гиперсетей (*) кое-что объясняет, но и ее недостаточно. Поэтому мы обращаемся к восточной мудрости. Даже обычные самонаблюдения тибетских монахов, накопившиеся за три тысячи лет практики, это огромный пласт научных знаний, но если к ним прибавить мудрость древних рукописей, где скопированы еще более древние советы и наблюдения, то горизонт исследований становится безграничным. Мой отец был первооткрывателем на этом поле. До него никому бы и в голову не пришло обращаться к герметичному и мало известному учению Юнгдрунг. Оно насчитывает без малого пять тысяч лет, но воспринимается на Западе как дурная черная магия. Однако это работает, черт возьми!
(
- Это не так, - скрипуче возразил Иван Петрович. Он по-прежнему слушал рассуждения сына с недовольной миной, не принимая в них участия, но тут не смог промолчать. – Германские нацисты тоже раскусили, в чем главная ценность религии Бон. И куда это их привело? И чуть не привело нас всех вместе с ними!
- Ну, папа, ты не сравнивай нас с нацистами! – непритворно оскорбился Михаил. – В отличие от Гитлера, мы не собираемся делить мир на чистых и нечистых. Мы поможем всем без разбора.
- Да, вы начнете с благородных идей, как и все остальные. Никто не заявляет прямо, что собирает отправить несогласных прямиком в ад. Но куда вас заведет непомерная гордыня потом, после первого успеха? Надо ж такое придумать: «Как стать равным богам», «Люди – новая нефть»! Добром это не кончится. Упомянутые тобой «Девять неизвестных» подобного не простят!
- Ты всегда был слишком осторожным, - парировал Михаил. – Но нельзя игнорировать отличный способ вернуть миру былую устойчивость только потому, что над нами довлеют устаревшие запреты. Наука должна двигаться вперед, папа! Ты же видишь, что происходит. И если эти Девять неизвестных действительно существуют, я найду что им сказать, уж поверь мне! Я объясню им, что правы мы, а не приверженцы замшелых сводов. Пусть лучше ведут охоту на тех, кто открывает порталы и комкает реальность, а тех, кто противостоит безумству, поддерживают!
Старик тяжко вздохнул:
- Как же ты наивен, сынок…
- А что полезного для себя нашли нацисты в религии Бон? – спросила Мила, невольно поежившись.
- Да все то же самое, что уже прозвучало, - ответил Иван Петрович. – Вся их идеология была пропитана преклонением перед могуществом древней расы, и, к сожалению, это не было совсем уж пустой фантазией. В их руках был ключ, карта и зеркало, и только чудом их удалось остановить в самый последний момент, не допустив в вожделенную сокровищницу Зеркального лабиринта.
- Вы говорите о храме на Мадагаскаре?
- Деточка, подобные храмы находятся по всему земному шару, не только на Мадагаскаре и Яве. Нацисты рвались к тайным знаниям повсюду: и в горах Анкаратры, и в Катманду, и в Новой Швабии. К счастью, у них нигде не получилось.
- Тайну защитили Хранители? – спросила Мила. – Девять неизвестных?
Загоскин-старший кивнул и начал рассказ...
10.4
10.4
