15.4
15.4/5.4
Поначалу Ивану Демидову-Ланскому поручили работу в отделе, где занимались узкой темой двигателей на новых физических принципах. Там изучали так называемое «поле гравитационного магнита». Однако с появлением Владимира Грача, его обязанности значительно расширились.
Владимир Грач был «глазом урагана». Вокруг него постоянно бушевало неустойчивое поле квантовых флуктуаций, что порождало искажения реальности, выливающиеся в опасные техногенные катастрофы. Пат создала под него отдельный подпроект «Циклон» и попросила Демидова-Ланского возглавить его.
- Грачу нужны не только медики и биологи, - сказала она, - нужен еще и человек широких взглядов, с дипломом квантового физика, чтобы здраво оценивать все схемы и предложения, направленные на стабилизацию континуума.
Иван сначала попытался отказаться, упирая, что хоть и имеет соответствующий диплом, ему ближе работа инженера-механика.
- Я только-только стал разбираться в тонкостях проектирующегося двигателя. Появилась идея, как именно усовершенствовать механизм по управлению флуктуациями поля и тем самым уменьшить инерцию. А вы предлагаете мне все бросить и уйти с головой в метафизику?
- Это очень важно. И не только для Грача, но и для меня в первую очередь, - подчеркнула Пат, устремляя на него один из тех самых затянутых поволокой взглядов, которым Иван не смел сопротивляться. – Мы, выжившие, должны держаться вместе, потому что за нами следует наблюдать.
- Наблюдать за вами? За вами тоже, Пат?!
- Конечно. Мы все своего рода пришельцы, отразившиеся в глубине квантового зеркала. Любое зеркало искажает, и это значит, что мы можем носить в себе непроявленный источник диффузии. Грач стал первым, но второй могу стать я.
- Но я мало пониманию в нейробиологии...
- Медики уже набросились на своего пациента, как пираньи. Вы нужны Грачу, чтобы они не переусердствовали. Вы всегда будете помнить, что Володя живой человек, а не просто объект для экспериментов. Я бы поставила на «Циклон» Соловьева, но он не физик, ему не победить в бесконечной игре квантовых зеркал. К тому же, он – один из нас.
Компетенции Соловьёва и впрямь были неглубоки. Демидов-Ланской отдавал должное его выдержке и коммуникабельности, но в глубине души считал поверхностным дилетантом, нахватавшимся по верхушкам в различных областях. Персонал «Ямана», включая охрану, относился к Соловьеву с почтением, почитая едва ли не за гения, но Иван знал, насколько эта «гениальность» близка к шарлатанству, поскольку проистекала из умения пустить пыль в глаза.
Патрисия тоже это знала, потому и предпочла обратиться к нему.
Короче, Иван согласился, но работа над «Циклоном» долго не приносила ему удовлетворения. Грач оказался трудным и нервным пациентом. Демидов-Ланской склонялся к мысли, что именно посттравматический синдром и несдержанность являются истинными источниками техногенных катастроф. Это было ненаучно и необъяснимо, тем не менее, прослеживалась корреляция между вспышками ярости экс-солдата и очагами диффузий.
Приходилось признать, что Грач неуклонно превращался в человека, способного убивать не то что взглядом, но с помощью отдельной эмоции. Обещание создать «живое оружие», данное Патрисией высокопоставленным чинам, переставало звучать как «голимые враки», сказанные для пущего эффекта ради пополнения бюджета.
