- Вы ему не доверяете?
- Похоже, что не я один. Вам, кстати, я тоже не советую верить Загоскину на слово. Не болтайте при нем лишнего, если вдруг появится возможность поговорить.
- С чего бы это? – нахмурился Белоконев. В памяти еще были свежи нападки Довгур, и новые наставления в том же духе вызвали в нем естественный протест, хотя обычно он к советам Семенченко прислушивался.
- Подозрительный он, - заявил Андрей. - Его рассказ о том, как Солнечный нож волшебным образом пропал у него из шкатулки, мне очень не понравился.
- Артефакты не могут себя так вести?
- Я плохо разбираюсь в поведении артефактов, но если не приписывать им изначально божественную природу, а рассматривать как обычные устройства, то они не должны сами собой перемещаться с одного места на другое. Это противоестественно и не оправдывается известными нам свойствами этих объектов, почерпнутыми из тибетских списков Ульянова и каменной летописи из Антарктиды, расшифрованной к сегодняшнему дню.
- По-вашему, Загоскин сам куда-то переправил
Семенченко кивнул и выдал очередной совет:
- Я бы на вашем месте покопался в истории пурбы Воронцова-Рериха, которую Москалев приобрел на аукционе Сотбис.
- Да уж я копался... - начал Геннадий, но вдруг встрепенулся: - Погодите! Неужели вы считаете, что у Загоскина была в руках именно Воронцовская пурба, которая потом попала к Москалеву?
- Думаете, нереально?
- Ну... есть там любопытная строчка в аукционном провенансе (
- Не находил, - кивнул Семенченко. - И в запретный храм жрец привел его исключительно потому, что Загоскин предъявил ему кинжал. Согласитесь, это звучит логичнее, чем оправдание, будто перед ним сами собой распахнулись двери из-за того, что он сносно болтал на местном наречии. Сказки про «Руку Бога» прекрасны, но неправдоподобны.
- Но если Загоскин привез пурбу, чтобы оставить ее в храме, как его отец оставил там Зеркало, то почему же не оставил?
- Может быть, напугался того, что с ним произошло? А может, пожадничал. После землетрясения на Яве он стал чего-то опасаться и пурбу спрятал в сейф. Когда же новость об артефакте всплыла и к нему стали проявлять интерес всякие разные личности, он окончательно струсил и избавился от артефакта.
- Избавился, продав на аукционе?
- Если действуешь через аукцион, то не тратишь время на поиск надежного покупателя, да и деньги на торгах можно выручить неплохие. Плюс ко всему, Сотбис по желанию не выдает имена клиентов – ни тех, кто выставляет на торги антикварные вещицы, ни тех, кто их покупает.
Белоконев хмыкнул, признавая, что в логике Семенченко трудно отказать. Его цепочка умозаключений не противоречила известным фактам.
- Поэтому и говорю, чтобы вы не больно-то откровенничали с Загоскиными. Их цели непонятны, а сами они постоянно врут. Во всяком случае, так поступает профессор. - Семенченко помахал рукой сыну, подзывая его и давая тем самым понять, что собирается уходить по своим делам. – В общем, проявляйте разумную осторожность, особенно с учетом, что у нас гостят грозные ребята из ФСК.
- Хорошо, - сказал Геннадий, - я обдумаю эти моменты.
- Обдумайте, конечно, - одобрил Семенченко. - Вы не слышали, когда мы уезжаем на Мадагаскар? Пат ничего вам не говорила?
- После вчерашнего форсмажора я ее даже не видел. Но думаю, точно не завтра. Пока нет полной ясности с поездкой в Антананариву, я надеялся найти время, чтобы смотаться домой. А может, еще и в Питер успел бы заскочить.
- Это вряд ли. Поселок на строгом карантине. – Семенченко поднялся, увидев, что сынишка уже бежит к нему вприпрыжку, размахивая на ходу руками. – Но вы не расстраивайтесь. Когда Проект завершится и завесу секретности приоткроют, работать станет гораздо проще. Можно будет и о диссертации подумать.
Это звучало чудесной музыкой. Вот только Геннадию слабо верилось, что Проект прикроют. Разве что после дождичка в четверг.
