Михаил Загоскин упомянул монастырь Сера – текстами из монастырской библиотеки с описаниями устройств и явлений пользовались в американских лабораториях. Этот же монастырь вблизи Тибетской столицы фигурировал и в записях графа Воронцова, которые Белоконев обнаружил в Петербурге. Последнее было неудивительно: Семен Воронцов был женат на Анне Строгановой, а все, что касалось артефактов, тщательно собиралось и хранилось этим семейством на протяжении поколений. Воронцов же во время своих путешествий посещал Лхасу, откуда и привез на родину «дивный клинок».
Вероятно, именно Сера была долгое время центром по изготовлению особых Солнечных ножей.
Этот монастырь ныне считается буддийским, но изначально в этой местности селились приверженцы религии Бон. Для бонпо пурба – особый инструмент. Она считается как сильным защитным талисманом, так и атакующим оружием небывалой мощи. Тройное лезвие символизировало союз трех миров и трех времен, то есть шестимерное пространство-время, а острие, где эти шесть измерений сходились в одну точку, - врата, сквозь которые истекает сила с разных концов многоликой вселенной.
Однако не все бонские кинжалы одинаковы, и Белоконев это тоже успел выяснить, занимаясь темой. Существовали видоизмененные клинки, чья рукоять включала в себя особый механизм – ваджру, которая аккумулирует энергию, задерживая и преобразуя ее. Такие пурбы назывались «огненными молниями», и происхождение их было овеяно легендой.
В мифах говорилось, что в стародавние времена тибетское божество из пантеона Бон Тамдин украл пурбу с ваджрой у Индры (в «Ригведе» это орудие названо «дубиной Индры»), но, пытаясь с ней совладать, не справился, и волшебный клинок перенесся по воздуху и упал на холм близ Сера, где пробил огромную воронку. Там его подобрал один из монахов и принес в монастырь, который в те годы представлял собой несколько жалких хижин. Слух о находке вскоре распространился на многие земли, и в Сера повалили паломники, желающие взглянуть на
Русский граф Семен Воронцов (*) на рубеже 18-19 веков побывал в монастыре Сера и купил (или ему подарили – история об этом умалчивала) один из «волшебных клинков». Его друг и соратник по путешествию небезызвестный Сен-Жермен так описывал этот нож: «
Через двести лет после Сен-Жермена дальняя родственница Воронцова по материнской линии Елена Рерих передала пурбу Елене Балаватской, чьей «Тайной доктриной» восхищалась. (*3)
От Балаватской кинжал перешел к ее тетке Надежде Фадеевой, которая держала в доме что-то вроде музея, наполненного самым разнообразным оружием всех стран и народов.(*4) После революции все экспонаты конфисковали, и пурба пропала. Следы ее, казалось, окончательно потерялись, но неожиданно для всех артефакт всплыл на аукционе два года назад, где его приобрел покупатель, пожелавший остаться анонимным.
Белоконев никогда не брался утверждать, что на «Сотбисе» торговали работающим «волшебным» кинжалом. За пурбой Воронцова не тянулся шлейф легенд и слухов о ее аномальных свойствах, а сумма, которую выложил за него азартный покупатель была настолько огромной, что отпугивала сама по себе. Даже Патрисия, никогда не ведшая счет деньгам, округлила глаза. Она отказалась финансировать дальнейшие изыскания и покупку, мотивируя, что в Сера изготовляли в том числе сувенирные подделки. Нет гарантий, что пурба Воронцова-Рериха – это то, что надо.
